|
Исключение крысы. Но крысы тут не в счёт, они слишком маленькие и физически не могли нести угрозы таким крупным хищникам как Кут с Рутом. А есть они их не любили, только с особо сильной голодухи и то через силу. Однако незнакомец, был высоким, крепким и мог стать угрозой. Но вот Рут храпит под боком, никак не интересуясь этим незнакомцем.
Настал момент, когда неизвестный подошёл совсем близко. Остановился на расстоянии метров семи. Постоял так, разглядывая Велеса. А потом снял капюшон и, ткнув пальцем в сталкера, возопил:
— Грех!!! Я вижу великий грех в тебе! Покайся во грехе своём несчастный прелюбодей!!!
Велес открыл рот. Забыл, чего сказать хотел и закрыл обратно. Под капюшоном оказалось вполне нормальное лицо, изредка бреющегося, с меньшей частотой, моющегося, сталкера. За исключением глаз, он выглядел вполне обычно.
Глаза, две глубокие чёрные щели. Зрачков нет, белок — словно чернил туда плеснули.
— Эмм, прощу прощения, но не могли бы вы сказать, кто вы? — Произнёс сталкер, когда дар речи вернулся. Мужик с чёрными глазами важно кивнул, воздел руки к небесам, туда же поднял лицо и торжественно представился.
— Я Пастор Его, слуга и раб верный воли Его! Я!
В этом месте голос Пастора сник, он замолчал, сильно расширил глаза и словно гром с небес:
— Святой Павлик!
Велес застыл. В буквальном смысле слова — взгляд остановился, дыхание тоже. Ему самому показалось даже, что и сердце замерло. А потом как-то резко отпустило — выдохнул, улыбнулся.
— Иже си на небеси, вся фигня, ага?
— Чё? — Слегка опустив руки, спросил Святой Павлик.
— Молитва такая есть. — Вежливо пояснил Велес, на автопилоте поглаживая голову пса, безобразно сопящего во сне.
— Да! — Тут же почти завыл Пастор Павлик. — Молиться! Нам нужно много молиться! Ему! Нашему Господу Всевышнему, нашему Создателю, ибо…
— А может по пиву и к девкам?
— Чё? — Снова сбился с пламенной речи Павлик. Руки совсем опустил и теперь отлично видел улыбающееся лицо сталкера. Довольно быстро до Пастора дошло, что над ним откровенно издеваются. Серая кожа налилась краской, глаза сузились, губы плотно сжались и Пастор возопил во весь голос. — Грешник! Для тебя всё кончено, муки Ада ждут тебя, и Геенна огненная проглотит твою чёрную душу! Лишь я! Лишь молитвы мои Ему! Лишь Слово Святого Павлика может спасти тебя грешник — одумайся! Спаси себя пока не поздно!
— И как же, простите мне моё любопытство, я могу спасти себя от этих ужасных страданий?
— О! Благодарю тебя Господь мой Всемогущий! Грешник одумался ища милости Твоей и прощенья Твоего! — Снова торжественно воздел руки к небесам, секунд пять так постоял и, наконец, изложил суть и смысл спасения заблудших душ Зоны. — Скромная жертва усталому путнику, ведомому милостью Его, станет первым камешком, что ляжет в мостовую, ведущую к чертогам Его, к стопам Его, которые облобызает погрязшая во грехе ду…
— Не буду. — Решительно отказался Велес.
— Чё? — Не понял Пастор.
— Стопы лобызать не буду. — Смущённо кашлянув, пояснил. — Микробов боюсь.
— Каких микробов? — Павлик пару раз моргнул глазами, запустил пятерню в густые нечесаные и явно давно не мытые волосы. Почесался. Тряхнул головой и вернулся к прерванной речи. — Несчастный грешник! Но Он милостив к кающимся во грехах своих и спасётся твоя чёрная душа, хоть и велик твой грех, несчастный прелюбодей! — Павлик грозно нахмурился, строго пальцем погрозил. — Жертвуй же свой дар, усталому путнику, Святому Павлику!
— Кхм, не могли бы вы пояснить, что именно я должен пожертвовать?
Святой, нахмурился сильнее, что-то неразборчиво пробурчал, в снег плюнул и подошёл поближе. |