Изменить размер шрифта - +
Потом вспомнила, что тут недавно было, как трудно оказалось, отмыть пол и что в стене до сих пор зияет уродливая дыра. Большинство вещей, включая половичок, сгорело или обуглилось так, что пришлось выкидывать. Зеркальце, помнится, залило расплавленной пластмассой рамки и его тоже выкинули.

— Рррррр. — Натурально по-демонски зарычала девушка, когда ожили в памяти мгновения тяжёлой битвы с грязью и копотью в комнате. Тут же вспомнилось, что бороться с сим пришлось в гордом одиночестве, потому что у мужчин, по-первости с тех дней, развились какие-то глупые комплексы, по поводу контактов с ней. В общем, в главную комнату она выбралась одетая, всклокоченная и нацеленная на ком-нибудь сорвать злобу. Увы. Семён, до вечера торчавший в углу, а потом всю ночь украдкой тыривший еду из кухни, сейчас спал богатырским сном, разметавшись по кровати. Оля зашла в его комнату и злость поутихла — титан валявшийся на кровати располагал совсем к другим чувствам, нежели злоба. Минуты две она любовалась громадными лапищами и чудовищными узлами мышц, а потом тряхнула головой, и аккуратно закрыв дверь, вышла прочь. Срывать свою злость на Ломе ей уже расхотелось, по причине почти полного исчезновения этой злобы. Но настроение всё ещё оставалось плохим. И она вдруг поняла, что сверху не слышно ни звука. Учитывая вчерашний тарарам, контраст получался замечательный. Девушкой завладело любопытство и она, накинув вещички потеплее, двинулась наверх. Тут возникла проблема с дверью тамбура. Пришлось минуту потеть, прежде чем удалось сдвинуть её достаточно далеко в сторону. Протиснувшись внутрь тамбура, она ловко вскарабкалась наверх и, и чуть не сковырнулась обратно.

— Милосердная! — Взвыл стоявший неподалёку парень, хотя может и девушка, не совсем понятно, и вокруг мгновенно зашуршали, забегали, а спустя минуту, все Тёмные разом грохнулись в снег с истошным воплем. — Смертнаааая Тееень!!! Слава тебе! Слава Милосердной!

Если бы не шок и отвисшая челюсть, Оля, наверняка, смогла бы порадоваться такому массовому поклонению своей персоне. Однако…

Весь снег вокруг, утратил свой чистый белый цвет. Везде пятна крови, кое-где валяются внутренности непонятно каких зверей. Всё истоптано, над снегом поднимается не шибко приятный запах сырого мяса, а кое-где и куски это самого мяса валяются. Где просто куски, а где и жутко скривившиеся конечности разных тварей. Особенно интересно смотрелась полусгнившая рука зомби, кем-то заботливо воткнутая в снег, чуть не у самого входа. Скрюченные пальцы с обломанными ногтями, подушечки пальцев содраны — толи беднягу таким и поймали, толи он пытался сбежать, пока его не порвали на куски…

Пальцы сложены во всемирно известный знак «зю», указательный и мизинец направлены на восход. Вероятно, это что-то важное значит…

В радиусе примерно метров пятнадцать от входа в комплекс, на расстоянии метров пять друг от друга, из снега торчали ветки. Не просто так естественно. На каждую воткнута голова. Каких там только не было — крысиные волки, крысы, бошки зомби с перекошенными ртами, кабаньи головы (их из-за веса ставили сразу на две ветки — одну в нижнюю челюсть другую в район позвоночника) и даже жутко ощеренная морда химеры тут имелась. В тот момент, когда Оля появилась, от одного кола с бошкой до другого, ходили люди и аккуратно поворачивали их так, что бы морды смотрели в Зону, за одну ночь красивый снежный край, был превращён в стоянку какого-нибудь полудибильного африканского племени людоедов.

— Доброе утро Оль! — Воскликнул Нарк, подскочив к ней. Остальные, включая Биат, гнули спины и целовали снег — Нарк, он в стае совсем особый случай. Ещё бы! Он дольше всех знал демона Баала лично и, кроме того, демоны не только не гневались, когда он обращался с ними по-дружески, но ещё и сами называли его другом! Очень большой человек.

— Какое нахуй доброе?! — Рыкнула девушка.

Быстрый переход