Последние три метра он преодолел, соревнуясь с мировыми атлетами в длине прыжка с места. На пороге дверного проёма, перевёл дух и обернулся. Метров пятнадцать в длину, с десяток в ширину — гигантское помещение и сплошь усыпано светящейся массой. Чудо. И всё его! Потому что даже не все Хозяева смогут зайти сюда и обратно выйти живьём. Конечно, при условии, что выход только один. Но что-то подсказывало, что он действительно один. Вспомнился полёт на взрывной волне аномалии через потолок. Слой бетона, слой тускло светившейся стали, слой бетона, воздух, удар об пол. Кто-то запечатал вход слоем металла, а потом ещё и бетоном залил. Кто-то очень старался похоронить этот комплекс навсегда, в Зоне такое редко проходит. Если он не ошибался, бугры и подпалины на остекленевшем бетоне, это следы воздействия сразу десятка разных аномалий. Год за годом, Адская Кухня прогрызала бетон и сталь, пока, наконец, не вскрыла комплекс. К тому времени, он уже был полон артефактами, а с дырой в потолке, процесс накопления артефактов ускорился. В открытых подземельях, непонятно почему, аномалии возникают обязательно и массово. Через проход попадает достаточно дополнительной материи, которая работает подобно катализатору, ускоряющему процессы образования артефактов.

Кстати, а почему аномалии редко возникают в запертых подземельях, населённых людьми? Не выносят человеческого запаха? Или возникновение аномалий в таких подземельях, угрожает чистоте экспериментов? Замедляет развитие новой экосистемы, людям известной как Зона? Очень может быть. Когда добрый, очень мудрый учёный создаёт новый ядовитый газ массового поражения, он ведь не пускает его в клетку, где ждут своей печальной участи три десятка лабораторных крыс — он аккуратно достаёт одну на выбор и помещает её в искусственную среду, другой, специальной клетки. После чего пускает газ и гуманно смотрит, очень сочувствуя участи зверька, чего будет и как конкретно зверёк загнётся, в судорогах, что печально, или сразу, что интересно, хотя и печально.

Велес отвернулся — зрелище завораживало своей красотой. Словно сказка о Самоцветной горе вдруг ожила, и он в сердце этой горы угодил, обернувшись, обнаружил, что тут темно. Ветвистая молния прорезала тьму и врезалась в нечто невидимое. Собственно он знал, во что именно она воткнулась — сам там поместил электромагнитное поле, достаточно стабильное, что бы удержать энергию, в виде шарового скопления. Получился хороший фонарик, несколько трагичный, из-за своего мертвенного, синевато-белого света, но таки достаточно светлый. Как ни странно, но тут тоже имелись артефакты. Только ни один из них не светился. Десятки чернильно-чёрных, серых, коричневых объектов разного размера и формы. Один подобрал, осмотрел. Непонятная фигня. Выбросил, взял другой. На чёрный брильянт похож. Некрасивый. Выкинул, ещё один стал смотреть. Напоминает скульптуру постмодерна — «Мужская Сила». Неприличный артефакт. Тоже выкинул. Ещё один подобрал. Овальный, гладкий и что-то внутри блестит. Велес поднял ладонь, на ней полыхнула кривая молния, но не исчезла, задёргалась сердито искря. Артефакт поднёс к ней и обнаружил внутри стеклообразной массы, табличку. С надписью. «Доктор Елизавета Горшенина».

Артефакт выронил, назад отшагнул и тщательно вытер руку о плащ. Кошмарный какой артефакт!

В обще, тут неприятное чувство возникло. Словно в этой комнате разом погибло много людей. Он поспешно покинул помещение, однако оставив светящийся шар — как ориентир на случай если заблудится. Однако не заблудился. Планировка комплекса оказалась простой до безобразия. Большая комната со светящимися артефактами, комната с чёрными артефактами, где бетон стен, пола и потолка, оказался глубокого чёрного цвета. Потом разветвление на два длинных помещения, метров по пять в ширину и где-то в двадцать-тридцать в длину.