— Понимаю. Скажи что зову. — И дверь закрыл. Ещё бы не понимал — сам тут всё считай и взрастил, заложил, так сказать, основы бытия местного собственной рукой. Не заплатит сталкер, потому что нечем — в дыню коленом и очнётся на нижнем уровне, на столе у Лизы или Умника.

Прождал он недолго и был разочарован.

— Привет, — улыбнулась ему девушка, ну очень красивая. К тому же блондинка, а они все красивые, даже если умные. — Виола просила извиниться, но у неё много забот сейчас. Ей не вырваться. Велес, позвольте заметить, я куда лучше.

Жаль, но раз уж так, а организм всё равно требует, ну почему бы и нет?

Девушка, имя которой он так и не запомнил, ушла почти сразу — остаться не просил, вот и ушла. А на душе так хорошо стало! Только вот, пол лица девушки с синими глазами вдруг возникло пред мысленным взором, едва закрылась дверь за блондинкой. В глазах другое выражение появилось, бешенное, злое. Его продрало крупной дрожью. Да что ж такое-то…

Утром на завтрак он не пошёл — на днях хорошо поел, поймали кабанчика, да на троих умяли. К тому же платить за завтрак нечем. Но кое-что сделал. Задвинул дверь шкафом, вытащил из-под кровати камеру, намедни найденную в подземелье, надо полагать, называвшемся «Орион» и уселся с ней на кровать. Осмотрев, нашёл подвижный экран. Повернул, что бы видеть. Попробовал включить — как и ожидалось, ноль реакции. Вынул батарею. Прислушался к ней — мертва. Ни капли энергии. Дело поправимое. Когда поставил обратно, она была переполнена, а в комнате повис запах грозы.

Он не особо надеялся — всё-таки камера лежала там долго, а потом этот неприятный инцидент с Жаркой, однако, камера включилась.

— Джапан делают хорошие вещи. — Заключил он, уважительно кивая камере.

И приготовился смотреть нечто таинственное и увлекательное!

Две минуты на экранчике виднелась какая-то постройка, которую снимали непонятно зачем. Велес не смог сдержать стон разочарования. А потом запись оборвалась, и на него посмотрело бледное лицо с крупным шрамом от кислоты. Через скулу, да на лоб — жестокий такой шрам. Как глаз у парня уцелел? Повезло ему видать. Нормальный сталкер. Если только в глаза не смотреть. Алые белки и зрачки, слабо мерцавшие в полутьме уже знакомого помещения. Угол камеры подсказывал, что во время записи она стояла на той коробке. Парень записывал сам себя перед смертью. Он начал говорить. Хриплый, усталый голос.

— Для начала, что бы было всё ясно. Это, принадлежит О-Сознанию. Если сюда кто-то добрался и нашёл — мужик, умоляю, отнеси камеру людям из О-Сознания. И поспеши. Эти попытки с Монолитом, эта идиотская игра… — Парень закашлялся, прикрыв рот рукой. Когда он убрал ладонь, на ней осталась кровь. — Мне пиздец. Напоролся на этот комплекс случайно, попытался изучить, изучил блять, но моя смерть не напрасна. Парни, мы идиоты!

Он хрипло, с надрывом рассмеялся и спустя несколько секунд, сквозь этот жуткий смех, сказал.

— Прорыв ебать Ноосферы — дебилы сука! Нельзя заканчивать проект! Мы ничего не добьёмся, только встрянем в большие проблемы. Станем частью опыта, ещё одним херовым экспериментом.

О чём речь? Я и сам не совсем понимаю, — он отклонился в сторону и указал туда, где лежали капсулы, — оно рассказало. Много чего рассказало. Десять капсул. Я вскрыл последнюю, а потом прочитал журнал. Вот такой я ебанутый мудак, Орион изучал их. Они так и не поняли что это такое. Парни, вы знаете, что со мной случилось, знаете, что это сделало с моим мозгом. Я запоминают всё. Вадя, ты говорил, что моя память неограниченна — Вадя, ты долбоёб. У всего есть предел. Мой мозг лучше и только поэтому я ещё понимаю, что происходит и могу разобраться в том, что вливается в мою башку… — Он мрачно замолчал, потом продолжил.