Второй режим не для всех. Стабилизатор отключается. Пуля вылетает в широкий ствол и ведёт себя подобно взбесившейся белке. Эффективная дальность падает до сорока метров, отдача такая словно взрослый осёл, лягнул двумя ногами сразу. Стрелять в этом режиме можно было только с хорошо зафиксированной платформы, либо имея фигуру Геракла, ну, или культуриста с детства объедающегося стероидами и протеином. Единственное преимущество такого режима стрельбы — любая пуля оставляла в теле жертвы рваные, крупные дыры. Если цель не помирала от болевого шока или повреждений, то сознание теряла обязательно и ещё не очнувшись, погибала от кровопотери. Иногда дыр получалось несколько — порой пулю разрывало в стволе, и она летела подобно дроби. Оружие ревело и скрипело в этом режиме, хлеще чем падающий строительный кран.

Отстрелянная гильза выбрасывалась в два этапа. Попадала в изолированную камеру из казённой части, закрывалась со стороны этой части, и выталкивалась наружу, посредством микроприбора созданного на основе того же материала, что и стабилизатор.

Главными недостатками оружия являлись невозможность стрельбы очередями, долгая зарядка обойм, неудобность при стрельбе на ходу и низкая скорострельность, всего один выстрел в секунду.

Однако Велес считал, что эти недостатки несущественны в Зоне. Как минимум для него.

Ещё раз поблагодарив посланца Лизы, он положил запасные обоймы в рюкзак, рюкзак повесил на плечи, оружие забросил за спину и всем довольный направился на выход.

И первым делом направился в поля, которые если пересечь, выйдешь к Янтарю. Прямой и лёгкий путь, через который никто не ходил. По полям часто ходили — место хорошее, аномалий мало, мутанты редкость, леса почти нет, зато хватает оврагов, где легко спрятаться. Однако на Янтарь, отсюда напрямую пройти можно было, только через километр радиационных полей, вперемешку с аномалиями — узкий отросток Броса, отрезавший относительно безопасные поля от совсем не безопасного Янтаря. Мало кто рисковал там ходить. Раньше и Велес не рисковал. Но теперь он знал немного больше о себе самом. И не только благодаря приключению в подземельях Ориона. Лизин зонд успел изучить кровь, бегущую по венам, в её, так сказать, естественной среде. И первое что отметил зонд, высокую концентрацию лейкоцитов. Не мог просто этого зонд не заметить — бесстрашные воители любого иммунитета, зонд немедленно атаковали, стоило ему попасть в кровеносную систему. Причём таких лейкоцитов, биология ещё не встречала. Они за минуту разрушили внешнюю оболочку зонда и растворили её на составляющие элементы. Был отмечен и другой любопытный факт, после разрушения оболочки, убивший начинку зонда — излучение. Какого рода, какой силы, зафиксировать не удалось. Однако напоминало радиацию. Это излучение не покидало вен и сосудов, воздействуя только на жидкость кровеносной системы. И, предположительно, при внутренних повреждениях, проникало в ткани тела, усиливая работу конкретно сильно мутировавших лейкоцитов. Пробы крови светились, и не просто так. Этот свет вызывался кратковременным выплеском того же подозрительного излучения. Но если внутри системы, в его теле, излучение не прерывалось, не изменяло мощности, то на воздухе оно выплёскивалось разом, значительно усилив силу выброса. Причём происходило это мгновенно. После светимость крови уже не была связана с каким-либо странным излучением — обычная радиация, очень низкий фон, опасный разве что эмбриону. Непонятно отчего излучаемый свет оставался слишком сильным для такого фона — работа с образцами скажет больше. Однако прежде чем зонд сдох окончательно, он успел отметить такую странность, какой Лиза не видела с тех пор как занималась изучением чёрной плесени, активно растущей прямо на саркофаге. Тот замечательный растительный организм, от радиации не погибал, наоборот, он использовал её для роста, размножения и получения энергии.