— Парни, идём очень быстро, строго за мной. — Проговорил Велес, когда подошли к отростку Броса, преграждавшему прямой путь на Янтарь. Попутно, вновь обретая старые автоматические привычки, послал ментальный сигнал, смесь образов и эмоций. Получилось легко, почти без усилий. Сталкер довольно крякнул, приняв ответ парней — волну, которую можно было перевести как полное согласие. А передал он образ себя самого, стремительно бегущего по снегу (в образе он естественно не проваливался, летел подобно стреле) и парней бегущих точно по его следу. И страх. Без всякого акцента, просто страх. Парни были достаточно умны, что бы сообразить, с чем связано переданное чувство — он ничего не показал кроме самого этого места. Значит, оно и есть источник страха, оно опасно и нужно пройти максимально быстро.

Готовый сорваться с места, Велес некоторое время не решался это сделать. Стоял, смотрел вперёд — что если они угодят в пятно излучающее слишком сильно? Ему ничего не сделается, а парни могут пострадать. Вряд ли их это убьёт, они отлично умеют восстанавливаться, но из строя выйдут надолго и потом будут на него дуться. Так стоит ли рисковать ради двух сэкономленных дней пути? Велес повернулся влево — если пойдут там, смогут выйти к Янтарю через два-три дня, практически ничем не рискуя. Снова глянул на холмистую местность, отравленную радиацией — метров триста и они выйдут к зарослям, окружающим Янтарь. Полчаса максимум. А если аномалий там нет и снег достаточно крепкий, минут пятнадцать. Ну, так что? К чёрту!

Кто не рискует, тот не пьёт сладкое бухло с пузыриками!

Велес рванул вперёд со скоростью участкового района Туманов (народное название района), однажды залезшего в садовый участок пенсионера Павлющенко, забавный кстати, человек. Ветеран КГБ и бывший военный советник во Вьетнаме, седой, невероятно старый, но крепкий ещё и свято веривший, что ЦРУ пасёт его денно и нощно (потому в Чернобыль и переехал — прятался). Помнится, внучка пенсионера к нему приходила, Людочка? Томочка? Что-то в этом роде. Павлющенко на пенсии увлекался только двумя важными делами — растил пышный сад и каждую ночь сидел в кустах с ружьём, потому как был уверен, вот-вот агенты ЦРУ придут к нему. Яблоки воровать будут, для маскировки. А потом, усыпив бдительность, поймают его и будут ужасно пытать, что бы он выдал государственную тайну. На ночное бдение выходил Павлющенко с охотничьей двустволкой, заряженной солью — внучка постаралась. Если б не она, пенсионер разнёс бы череп вдупель пьяному прапорщику, имевшему почётную должность участкового. Трудоголик был прапорщик тот — непосредственное участие в жизни населения принимал. Бывает вот даже спать не ложился — идёт, шатается (от усталости, конечно же), икает (от холода) и бдительно смотрит, где чего не так лежит, в смысле происходит. Бывало в сад к кому-нибудь зайдёт — вдруг там хулиганы прячутся? Или в подъезде сторожит, да и уснёт там совсем. Очень трудолюбивый был мужик. За людей очень переживал. И везучий ведь был — только скальп попортил ему пенсионер Павлющенко, да вторым зарядом испортил штаны несчастного в районе седалищной части.

— Вы ебанулись? — Артамонов, сие услышав, покраснел, скорее от ярости, чем от стыда. А должен был от стыда. Нехорошо. Хмурый мэр покосился на дежурного, с автоматом в сильных руках и ехидной улыбкой на лице. Повернулся к сопровождавшему его господину, безразмерных габаритов, шутки ради, затянутого в элегантный костюм с галстуком. — Пупс, дверь держи.

— Руки за го… — Героически заорал дежурный милиционер.