— Не излучает. — Тихо проговорил Нищий, уже справившийся с собой. — Оля, что с тобой?

— Как же блять красиво… — Пробормотала девушка, стерев со щеку непрошенную слезу.

Все они кивнули согласно, практически разом. Когда-то это может, и было датчиком, но теперь, по форме и текстуре, больше напоминало громадный, причём искусно, хотя и в форме датчика, огранённый сапфир. Внутри этого кристаллического образования, полностью переродившейся материи прыгали всполохи синего пламени. Он бы и без них был просто чудесен, этот артефакт, а так, да ещё в цветке — очаровательно, больше ничего приличного на ум даже не приходит. Просто такой уровень восхищения изобретательностью и безграничностью фантазии Природы матушки, полноценно выразить можно только изящным, полным чувственности, но таки неприличным матом.

Мысль Велесу понравилась. Очарование цветочка нереальной обыденности чудесного мира Зоны, уже отпустило, и он решил поделиться мыслью с друзьями. Нищий деловито подбирался к артефакту, воинственно выставив перед собой детектор, Оля любовалось чудом наложения синего света на зелёный, так что он решил их не отвлекать. К Изе повернулся. Рот открыл, сказал: «Ой, какой кошмар!» и прикрыл рот ладошкой, широко раскрыв глаза.

— Чего? — Подозрительно прищурился мутант, с трудом оторвав взгляд от аномального сапфира. Оглянулся. Пусто. Весь хмурый обратно повернулся. Велес, утратив дар речи, тыкал пальцем куда-то ему на руку. Изя проворчал неприличное слово и тоже туда посмотрел.

Потом тоже сказал: «Ой», только слово «кошмар» охарактеризовал немного иначе, уловив его глубинную, неприличную в литературном смысле суть, громко икнул, закатил глаза и рухнул носом вперёд.

— Ох, горе-то какое! — Воскликнул Велес, подскакивая к мутанту. — Иииизяяяя! Очнииись! — Возопил он, с ужасом понимая, что друг может уже никогда и не очнётся.

Только что бедный излом крепко стоял на ногах. Только что его рука наполовину погрузилась в неизвестно откуда взявшееся, и сейчас уже пропавшее зелёное марево. Плоть исчезла и в струю радиационных излучений, удерживаемых в строгих рамках силой магнитной аномалии, густым потоком хлестала чёрная кровь несчастного. Пол руки будто лазером срезало и кровь продолжала хлестать. Велес оттащил мутанта подальше от потока излучений и безжалостно израсходовал личный запас медикаментов.

Изя таки очнулся! Как только химикаты коснулись раны, в воздух поднялся пар, а мясо и располовиненные кости с шипением прижгло, он так дико заорал, что Нищий выронил датчик и обернулся. Изя орать перестал, побагровел, потом побледнел и снова отключился.

— Беда! Ох, беда! — Заламывая руки, воскликнул Велес. Он был бледен, несчастен и так опечален, что вместе с прижигающим раствором вылил на рану несколько ампул совсем иного характера воздействия. Ну, зато теперь излом не помрёт от сердечного приступа, отравления химикатами и подлой атаки паразитарных вирусов группы «Омега». Вот от анафилактического шока — легко может помереть, а самое страшное биологическое оружие планеты, ближайшие два часа ему плюнуть и растереть, даже насморка не появится!

— Линяем. — Спустя секунду, заявила Оля.

Никто против и не был. Только Нищий задержался, что бы упаковать артефакт в рюкзак.