Но в дороге пролетали дни, и Гонорий явно слабел и всё сильнее уставал. Аталариха всё больше и больше огорчало то, что не сумел ещё в Риме убедить своего наставника повернуть обратно.

Петра оказалась городом, вырубленным в скалах.

— Но это просто великолепно, — произнёс Гонорий. Он торопливо спешился и пошёл к гигантским зданиям. — На редкость великолепно.

Аталарих слез со своей лошади. Бросив взгляд на Папака и его проводников, которые повели лошадей к воде, он последовал за наставником. Стояла сильная жара, и в этом сухом пыльном воздухе Аталарих вообще не чувствовал себя защищённым свободной, ослепительно белой местной одеждой, которой снабдил его Папак.

Огромные гробницы и храмы высились в такой сухой степи, что она едва не была пустыней. Но город по-прежнему был шумным — Аталарих видел это. Сложная система каналов, труб и цистерн собирала и сохраняла воду для садов, полей и самого города. И всё же люди выглядели карликами рядом с огромными памятниками, окружавшими их, как будто время заставило их усохнуть.

— Знаешь, когда-то этот город был центром мира, — задумчиво произнёс Гонорий. — Между Ассирией, Вавилоном, Персией и Египтом шла битва за господство — и всё происходило в этих местах, потому что при набатеях Петра контролировала торговлю между Европой, Африкой и Востоком. Это положение давало ей необычайную силу. А под властью Рима Петра стала ещё богаче.

Аталарих кивнул.

— Так почему же миром завладел Рим? Почему не Петра?

— Я думаю, что ответ на этот вопрос ты видишь вокруг себя, — ответил Гонорий. — Посмотри.

Аталарих увидел лишь несколько деревьев, цепляющихся за жизнь среди кустов и трав. Козы, которых пас оборванный мальчик с большими глазами, глодали их нижние ветки.

Гонорий сказал:

— Когда-то это была лесистая местность, поросшая дубами и фисташковыми деревьями: так говорят историки. Но деревья срубили, чтобы строить здания и выжигать гипс для стен. Теперь козы доедают то, что осталось, и почва, открытая всем ветрам, высыхает и сдувается в воздух. Из-за того, что земля стала скудной, а всю воду выкачали досуха, население спасается бегством, или просто голодает. Если бы Петра уже не была здесь, то такая бедная глубинка никогда не смогло бы поддержать её существование. В следующие несколько веков её покинут совсем.

Аталарих был подавлен ощущением напрасности всего происходящего.

— И какова же цель создания этих великолепных нагромождений камней, всех тех жизней, которые наверняка были принесены в жертву их строительству, если люди превращают эти места в бесплодную пустыню и покидают их, а это всё рассыплется в прах?

Гонорий мрачно ответил:

— Возможно, однажды и сам Рим превратится в место, где останутся только голые стены и поваленные памятники, где будут жить лишь грязные люди, пасущие своих коз на Священной дороге, так и не поняв смысла величественных руин, которые они видят вокруг себя.

— Но если города переживают расцвет и упадок, то человек может быть хозяином собственной судьбы, — пробормотал Папак. Он подошёл к ним и внимательно слушал. — И вот, думаю, один из таких людей.

Им навстречу из города шёл мужчина. Он был на удивление высоким и носил одежду из какой-то чёрной ткани, которая плотно облегала верхнюю часть его тела и ноги. Лоскут тёмно-красной ткани покрывал его голову и закрывал значительную часть лица.