— А потом? — поинтересовался пан Дулькевич.

— Потом? Курочка сдохла от сильного истощения. Ну, а мне пришлось идти в армию, потому что Америка объявила войну Германии.

— Снова вернулись к войне? — усмехнулся Михаил.

Американец молчал. Пан Дулькевич все еще улыбался своим воспоминаниям.

— Надо что-то делать,— не отступал Михаил.— Мы потеряли три дня.

— Не учите меня! — вдруг закричал пан Дулькевич.— Слышите, не учите! Я майор, а не какая-то шмаркатерия!

— Тогда, может быть, вы возьмете на себя обязанности командира нашего отряда? — спросил Михаил.

— Никакого отряда нет,— уже спокойно проговорил Дулькевич.— Вы и я — разве это отряд?

— С нами еще третий.

— Он от нас не зависит.

— Это будет продолжаться недолго. Еще два-три дня.

— Вы намерены присоединиться к нашей группе? — спросил пан Дулькевич американца.

— По-моему, вы подходящие парни, и я не вижу причин, почему бы нам не идти вместе,— сказал тот.— Связь со своими я потерял, теперь хоть ложись и умирай.

— У вас еще есть задание,— напомнил Михаил.

— Ха! — американец свистнул.— Главное мое задание состояло в том, чтобы я радировал в штаб о движении поездов и давал объекты для бомбардировок. А подорвать несколько мостиков — разве это задание?

— Мы рванем эти мосты,— сказал Михаил.

— А что мы будем есть? — уже совсем по-детски распустил губы Юджин.— В том проклятом контейнере у меня был хороший запас продуктов и еще несколько тысяч немецких карточек на хлеб, колбасу, сыр, сладости. Наши ребята печатают эти карточки так же легко, как печатают газеты.

— Ах, попала бы нам в руки хоть одна такая пачечка! — вздохнул пан Дулькевич.— Вы такой непредусмотрительный, господин Вернер. Надо было взять в карман хоть несколько карточек.

— Выкрутимся,— твердо сказал Михаил.— От расстрела ушли, голод как-нибудь одолеем. У нас есть оружие, мы свободны.

Надо было что-то предпринимать, и они стали неохотно подниматься.

— Значит, пан присоединяется до нашего зеспола?— спросил Дулькевич.

— Наверно, — пожал широченными плечами Юджин.

— И поступает под команду пана советского лейтенанта?

— Конечно. Ведь я же только сержант.

Ночью они вышли к железной дороге. Они имели все необходимое для военной единицы: оружие, взрывчатку, карту и компас. Двое из них никогда не воевали ни на фронте, ни в тылу врага. Михаил был фронтовиком, однако имел очень слабое представление о методах партизанской борьбы. Тем не менее выполнять свое первое задание все трое шли с одинаковой решимостью, которая усиливалась еще и любопытством.