– Молодец, Сережа! – закричал в трубку Алтуфьев. – Ты вот что… особо пока не радуйся, но за ниточку потяни! Аккуратненько так потяни, чтобы не оборвалась. С участковым поговори, с операми… В общем, приглядись к этому Авдейкину, только, смотри, не спугни.

– Есть, товарищ младший советник юстиции!

– Ну вот и славно. Начинай пока осторожненько, но кота за хвост не тяни. Я приеду, помогу, план составим.

Положив трубку, Алтуфьев все же достал из портсигара сигарету и закурил, с наслаждением выпуская дым в распахнутую форточку. Честно говоря, не такой уж и плохой у «Памира» табак. Ничуть не хуже, чем у «Друга». Просто «Друг» – сигареты пижонские, а «Памир» – для простых работяг.

Докурив, Владимир Андреевич глянул на часы – золотистую, с синим циферблатом «Ракету» – подарок супруги на день рождения. Время было к обеду… Скоро должен был приехать и адвокат: Ломов – гусь крученый. Как раз на после обеда были вызваны эстонцы – вдруг еще чего вспомнили, да и так, кое-что уточнить.

Студентов нужно было допросить поскорее, уже сегодня они уезжали в Тянск вечерним автобусом, оттуда в Ленинград, а потом к себе, в Тарту, скорее всего, через Таллин. В общем, попутешествуют ребята, ну так ведь молодые – в радость! Задерживать их зря не хотелось, а потому Алтуфьев поторопился с обедом, благо столовая райпо (бывшая «рабочая») располагалась рядом, в одноэтажном кирпичном здании с веселенькими занавесками на окнах. Кормили там вкусно.

Был четверг – рыбный день. Поставив на поднос рыбный суп, хек с пюре и заливную треску с компотом, следователь едва успел расплатиться, как в столовую вошли Тынис с Иваном и Лиина – в ковбойке и зеленых шортах. В таком виде, конечно, в деревенскую столовую ее бы не пустили, ну а тут… все знали – эстонцы. Чего с них взять-то?

Завидев Алтуфьева, ребята поздоровались.

– Тере, тере! – улыбнулся Владимир Андреевич. – Tore sind naha! Не забудьте зайти.

– Мы тоже рады! – Лиина помахала рукой. – Да-да, придем. А откуда вы по-эстонски? Ой! Все время забываем – вы же из Нарвы!

Лиину Алтуфьев допросил первой. Чтоб немного передохнула перед очной ставкой с Ломовым – тот ведь, гад, так ничего толком и не сказал. И конечно же, в убийстве Насти Воропаевой не признался. Да кто же признается, когда прямых улик нет? Ладно, начнем с малого – с нападения на Лиину и ребят.

Подробно рассказав о произошедшем в заброшенной избе, девушка ответила на все дополнительные вопросы и вдруг задумалась.

– Что-то еще? – моментально навострился следователь. – Ну, говори! Даже если мелочь какая.

– Да-да, мелочь… – Студентка сдула упавшую на глаза челку и закинула ногу на ногу. Не совсем прилично, конечно, но ноги красивые, чего уж там… – Но, так это, непонятно… И не про Ломова – про лесника. Ну, Ян Викторович, помните?

– Да знаю – Ян Викторович Эрвель, лесник, – кивнул Алтуфьев. – Хороший человек.

– Да, неплохой. Только странный. – Лиина развела руками. – Я так это все время думаю. Мы как-то разговорились, да… у него же родственники из Эстонии. И сам он в Эстонии жил. Говорит, что на юге. Но, так это – странно. Он мне сказал как-то: сиди – istma по-эстонски. Но это на севере! У нас, на юге, говорят – istUma. И еще много северных слов… Это так кажется, что эстонский язык одинаковый. Но – нет! Я же филолог, я курсовик писала по южно-эстонским диалектам – тартуский, выруский.