Когда японцы создавали экзоскелет, они предполагали использовать его для погрузки-разгрузки бочек с какой-то химией, а там по технике безопасности полагалось предусмотреть защиту лица оператора. Из подручных средств проще всего оказалось приспособить штурмовой шлем в бронированным визором. Так и сделали. И сейчас Антон должен быть благодарить их за вынужденную прозорливость. Да, что там, он им свечки в храме за здравие должен был поставить. Самым уязвимым местом оставалась шея, но может быть, Антон что-то придумал или стрелки оказались не столь удачливыми.

Двигался он гораздо медленнее, чем вначале, но всё еще отвлекал внимание на себя.

Болты закончились, я отбросил арбалет и вынул Глок. Девятнадцать патронов — не много. Но если каждый из них найдет цель, то никого в живых не останется. К черту! Надо пробираться ближе к линии столкновения. С этой позиции мне будет сложно попасть в кого-нибудь.

— Таха, держись за мной!

Ответа я не услышал, но решил, что девочка в своей манере молчит и кивает. Главное, что она выполняет приказы.

Я перебежал за другой погрузчик, ближе к воротам. Отсюда будет проще стрелять. Оглянулся, убедиться, что Таха следует за мной и замер.

Девочки рядом не было.

Не было её и на предыдущей позиции.

Твою мать! Сказал же!

Сколько я стрелял? Казалось, бесконечное повторение одних и тех же движений, длилось вечно. А когда последний раз видел её рядом?

Я принялся выискивать Таху, взглядом сканируя мастерские.

Шельма таки пробралась к жилым модулям! Побежала за оружием. Невовремя она включила бунт. Ладно, хорошо, что живая! После боя отчитаю!

— Оставайся там! — проорал я во всё горло, но кажется, Таха меня не услышала.

Я видел, как в проеме двери скрылась ее маленькая сгорбленная спина, а следом скользнул медоед.

Совсем рядом со мной в стойку кары врезалась пуль, рикошетом едва не угодив в меня. Я пригнулся, выглянул из-за металлического бампера, оклеенного толстенной резиной. Такой ни одна пуля не пробьет.

Экзоскелет лежал на боку. Антон внутри не двигался.

Пятеро мужиков вязали к нему веревки, потом дружно обмотали вокруг груди и, как бурлаки, поволокли прочь.

Сэм взревел, кажется, смесью французского и русского матов, ринулся к раскуроченным воротам. Его колчан за спиной опустел, и он отбросил лук. Тот упал на верстак, дернулся и превратился в черную рукоять. Сэм подхватил болтающийся на плече Узи, и не целясь, открыл огонь. Его силуэт теперь маячил прямо перед Шарифом, и тот не мог стрелять.

Я успел выстрелить трижды. В двоих попал, но только ранил.

Шариф пытался снять со станины тяжеленный пулемет, но это было глупо. Бежать и стрелять с него он не сможет. Лучше бы бросил это занятия и искал оружие полегче. Но он упорно возился с ним.

Я рванул следом за Сэмом. Нельзя было отдавать скелетоник противнику. Он — сила! И он нужен мне!

Противник заливал огнем проделанную взрывом дыру, словно от этого зависела его жизнь, хотя, может быть так оно и было.

Я держался левее, и мне выстрелы не грозили. А вот Сэм, словно берсерк, несся напрямик. В него пару раз попали, но не критично. Я видел, как пуля разорвала мышцу плеча левой руки. Сэм этого даже не заметил. Стрелял в ответ и бежал. Зигзагами, постоянно держа ублюдков на прицеле.

Выбежать сквозь плотный поток свинца — гнилая затея. Это попросту нереально. Пусть даже дыра в воротах была приличных размеров. Все равно — это ограниченное пространство. Если Сэма не прикрывать — ему кранты!

Я высунулся из-за кары, открыл беглый огонь.