Фатима картинно всплеснула руками, совсем так же театрально, как она заламывала руки, сидя полуголой у меня на полу. Казалось, что она хочет что-то сказал, но сдерживается.

Скелетоник оказался весьма тяжелым, если тащить его волоком, но мы не сдавались.

— Хер с вами! — наконец выпалила Фатима.

Она выплюнула эту фразу, словно до этого долго сдерживалась, а теперь её прорвало.

— Возвращаемся, лечим Антона, потом организуем рейд.

Шли молча. Я пытался собрать мысли в кучу, но отчего-то было сложно. Петрович, обычно разговорчивый, тоже молчал.

По пути подобрали связанного и Олю.

В мастерские вернулись через полчаса и застали Таху с медоедом на пороге. Девочка стояла и исподлобья смотрела на нашу процессию. Словно она видела, как мы завладели скелетоником и не одобряла методы. Впрочем, как и я.

— Теперь ещё с этим возиться, — недовольно пробормотала Фатима, окинув взглядом пленника.

Другие промолчали.

— Что с Антоном? — спросил Шариф.

Он так и стоял рядом со станиной. Пулемет он снял, теперь тяжелая машинка лежала у его ног. Странно, что он не побежал с нами. Странно, что он так и возился с этим чертовым пулеметом. Всё было странно!

— Сейчас выясним, — буркнул Сэм.

Мы затащили экзоскелет внутрь мастерских, и Оля принялась отстегивать Антона, тихо что-то бормоча. Ей помогал Петрович. Вместе они вытащили тело из скелетоника, уложили на бетонный пол.

— Он дышит, — вынес вердикт Петрович, — но очень плох. Не сейчас, так через час помрет.

— Витаминками откачаем, — произнесла Фатима. — Не в первый раз.

— На этот раз гораздо хуже, — не сдавался Петрович.

Он уже весь вымазался в крови, которая казалась вытекала из Антона литрами. По крайней мере вокруг собралась уже приличная лужа.

— Тащи эссенции! — рявкнула Фатима на Сэма. — Нужны на выносливость.

— Их-то у нас не осталось, мы же все прокачались ими до упора, — виновато ответил Сэм. — Другие не помогут.

— Мать вашу! — голос Фатимы вновь взвился до крика.

Она врезала по погрузчику раскрытой ладонью и уставилась куда-то правее меня.

Вдруг Оля тихо кашлянула и слабым голосом затянула:

Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой темной тихо пойдём.

— Ты что⁈ — Фатима обернулась к Оле, с удивлением на неё посмотрела.

Та сделал шаг назад, уперлась спиной в Петровича.

Мы пойдём с конём по полю вдвоем

Еще тише продолжила Оля.

— Заткнись! У тебя что, тоже чердак потёк⁈

Оля обошла Петровича, попыталась спрятаться за него.

— Заткни свою подстилку, не то я это сделаю! — рявкнула Фатима на Петровича.

Тот повернулся к Оле, что-то ей зашептал.

А я понял лишь одно — пора сваливать. Я и так видел, что всё разладилось в датском королевстве, прогнило насквозь, но предупреждение Оли, пусть и запоздалое, подтвердило мои опасения. Медленно, шаг за шагом, я стал сдвигаться в сторону.

Таха стояла справа, я видел её боковым зрением. Взгляд же не сводил с Фатимы.

— У нас есть лекарь, пусть отрабатывает.

В голосе Фатимы слышалось какое-то отвращение, словно она недолюбливала врачей.

— Чего? — удивился Петрович, резко обернувшись.

— Того! — усмехнулась Фатима и уставилась на меня. — Ты думал я не догадаюсь?

Я сдвинулся ещё дальше, прикрывая собой Таху. Услышал, как позади недовольно ворчит Теке.

Фатима сделал шаг в мою сторону.

— Я рассмотрела вашу паршивую животину, ещё тогда, как только вы пришли. На нем места живого нет. На шкуре этой заразы дырок больше, чем в решете.