— Представляете, — сказал Чулков, которому официант успел принести стакан сока с трубочкой, — я вчера закончил новую песню. Ее потом найдут в моих архивах. Вот соплей-то будет! Хотел бы я на это посмотреть! И увидел бы, между прочим, если бы вы как следует распоряжались моими бабками.

— Послушай, — наклонился к нему Бумской, и Инга откинулась на спинку стула, чтобы не пропустить ни слова. — Возьми подшивку газет и прочитай про черный вторник, про то, как банки горели. Тогда люди все потеряли — в один момент. А мы твои деньги почти полностью сохранили! Ты же отчеты видел. Покажи их специалистам, тебе любой экономист все объяснит в лучшем виде.

— Эх, а я бы еще с удовольствием пожил!

— Ты не можешь жить без документов, — возразил Степанцов. — А фальшивками мы не занимаемся — у нас лаборатория, а не воровской кооператив!

— Что ж, — вздохнул Чуйков. — Придется ждать лучших времен. А жалко ка-ак… А ты, брат, — обратился он к толстощекому, — на сколько заложился?

— На пять лет, — ответил тот. — Пока что. А там, как бог даст.

— Везучий. Я-то и скопить почти ничего не успел — встречка, фары, скрежет металла… Обидно.

— Ну, ладно, — недовольным, как всегда, голосом проскрипел Бумской и даже легонько стукнул ладонью по столу, чтобы привлечь к себе внимание толстощекого. — Вот вам клубная карта, а вот — наш опознавательный знак.

Толстощекий благоговейно взял со стола предложенное. Карту, которую Инга не увидела вовсе, он спрятал во внутренний карман пиджака, а значок прицепил к лацкану. Детально его разглядеть не представлялось возможным — слишком далеко.

— А вот ваш первый вексель, — добавил Степанцов. — Держите.

И продвинул по столу длинный билет, который Инге тоже очень хотелось бы подержать в руках.

Однако и то, что она услышала, было просто подарком судьбы. В ресторанчике играла музыка, и это создавало иллюзию интимности, безопасности.

Четверка не обращала на соседей никакого внимания. Им и в голову не могло прийти, что радом сидит человек, который жадно впитывает каждое их слово.

— Связь держим, как договорились, — напомнил Бумской. — Если что — звоните, всегда рады ответить на любые вопросы.

«Как в магазине! — подумала потрясенная Инга. — Речь идет о жизни и смерти, о воскрешении людей, а для них это так, обычное дело!» Она поднялась и отправилась в туалет. Возле соседнего столика остановилась, чтобы поправить юбку, наклонила голову и впилась взглядом в значок, который толстощекий прицепил к пиджаку. Это был небольшой кругляш с двумя буквами ЭР. Что за странное сокращение? Просто так, конечно, не отгадаешь.

Бумской сказал — это их опознавательный знак.

Кто же такие они? Бумекой и Степанцов? А Треопалов? Имеет ли он отношение к воскресшим мертвецам? Сегодня его здесь нет, и Инга ни разу не видела, чтобы он открывал дверь с кодовым замком. И про то, что через металлическую дверь воскресшие мертвецы попадают в здание, он ничего не знал! Вероятно, его держат в неведении.

Вымыв руки, Инга быстро проглотила заказанный кофе с тортом и торопливо покинула ресторан.

Боже, сколько всего ей довелось сегодня узнать!

И она осталась жива! Может быть, действует оберег Элины?

Карточка, с помощью которой можно было проникнуть в подвал, все еще оставалась у нее и жгла карман.