Полагаю, господин Жюв, нет смысла объяснять вам, сколь мало трогает меня ее обвинение. И все же я вынужден с ним считаться, ибо, вновь перебрав в памяти обстоятельства исчезновения бедняжки Юбера, я пришел к выводу, что предположение, выдвинутое женой на следующий день после катастрофы, в чем-то не совсем безосновательно. В общем-то, Юбер действительно исчез при довольно загадочных обстоятельствах. Среди трупов мальчика не было, не было ничего, что помогло бы опознать его. Теперь мне и самому не ясно, действительно ли ребенок умер или, может, исчез и до сих пор жив и здоров…

Если первое предположение верно, тогда, гос Жюв, мне нечего сказать, ничего тут не поделаешь, но если ребенок жив, о! Тогда надо сделать все возможное и найти, отыскать его, вернуть матери. Господин Жюв, все это я поведал вам в надежде, что вы соблаговолите взять на себя сию деликатную миссию. Я дам вам приметы исчезнувшего ребенка, я приложу максимум усилий, чтобы навести на верный след самых пронырливых ваших ищеек. Все, что угодно, только не неизвестность; господин Жюв, могу ли я на вас рассчитывать?

— Вы можете на меня рассчитывать, — скромно ответил Жюв.

Странную историю, рассказанную профессором Дро, полицейский выслушал с неослабевающим вниманием.

— Если появится такая возможность, — спросил он, — будете ли вы расположены возобновить совместную жизнь с вашей супругой, требующей развода?

Хирург, не задумываясь, ответил:

— Весьма охотно, сударь. Правда, о чувствах, составляющих прелесть супружеских отношений, между мной и Амели не может быть и речи… Я не могу любить Амели; сердце, разум, все мои мысли — не с ней, господин Жюв, я целиком, на всю жизнь и до самой смерти, принадлежу кому-то другому, кто…

Поль Дро резко остановился — Жюв смотрел на него с нескрываемым удивлением.

Прежде спокойное лицо хирурга стало багровым, глаза заблестели, он дрожал от волнения.

Жюву не стоило большого труда догадаться, что лишь одно в целом мире тревожило и занимало хирурга — то была странная его любовь, неведомая страсть, которую он чуть было не выдал, но внезапно передумал и решил не посвящать в свои чувства даже Жюва.

Лицо хирурга вновь стало непроницаемым, заговорил он как обычно:

— Я рассчитываю на вас, господин Жюв… Ради всего святого, дознайтесь, жив ли ребенок моей жены, и если это так, верните нам его.

На следующий день, в такой же примерно час, Жюв неторопливо шагал по запруженным улицам; через четверть часа он был у моста Сен-Мишель; пройдя по нему легкой, неспешной походкой, он очутился на острове Сите и вскоре уже входил во Дворец правосудия.

В этом здании Жюв знал все ходы и выходы.

Пройдя узкими коридорами, которые он в шутку окрестил судебными кулисами, Жюв кратчайшим путем вышел к кабинету председателя четвертой палаты.

У кабинета он встретил Доминика, перебиравшего связки папок. Жюв вручил ему свою визитную карточку.

— Передайте господину председателю Перрону, что я к его услугам.

Взяв карточку Жюва, судебный исполнитель удалился. Жюв с улыбкой посмотрел ему вслед. «Что ни говори, — подумал он, — а существует все-таки бог сыщиков, и этот бог — случай. Мне как раз непременно надо было повидать судью, и я ломал голову, как к нему подступиться, чтобы не показаться нескромным — и вдруг он сам меня вызывает».