Он спустился вниз посмотреть на навигационную систему «Декка», инструмент, связанный со специальными радиопередатчиками, постоянно выдающими долготу и широту местонахождения судна. Он переписал координаты, затем перенес их на карту. Ли уставился на X, который он нарисовал карандашом. Этого не может быть, подумал он, этого просто не может быть. Затем, поразмыслив, решил, что может. Он уклонился от надлежащего курса на двадцать миль, и теперь на двадцать миль был ближе к границам нейтральных вод, чем следовало. Он пользовался для плавания в открытых водах довольно мелкомасштабной картой, на которой границы не были отмечены. Тем, не менее, он чувствовал, что несмотря на трехчасовое плавание в неверном направлении, он все еще находится в шведских водах. Яхта подпрыгнула на волне, гораздо более крупной, чем те, что встречались весь день. Пожалуй, пора убрать паруса и побыстрее вернуться на правильный курс.

К счастью, сделать это было довольно легко при данной системе передних рифовых парусов. Надо было только ослабить шкот и подтянуть рифовый линь; парус тогда поднимался, скатываясь, вверх и вокруг фок-штага, подобно шторам на окнах. Справившись с этим, он еще взял риф на гроте. Ушло около двадцати минут, прежде чем он развернулся в направлении Готландских островов. В общем, когда он плотно свернул паруса, яхта все еще не легла на курс. Надо переждать шторм на Готланде, где он был в прошлом году.

Он продолжал плыть на юг с небольшим уклонением на запад, держась в нейтральных водах ближе к шведским границам, так он, во всяком случае, полагал. Лодка неслась по волнам, он даже почувствовал удовольствие от того, что погода разыгралась. А то он за последние дни совсем обленился. Он спустился вниз приготовить себе чашечку кофе и глянул на барометр. Тот стремительно падал. Он посмотрел на карту. У него было пространство для маневрирования, вообще говоря, но где-то тут проходили морские границы, а это могло оказаться опаснее, чем находиться у скалистого подветренного берега. Дело могло закончиться тем, что яхту его приятеля конфискуют, если он будет неосторожен. Яхта взяла большую волну и так подпрыгнула, что кофе разлился. Он вылил остатки в раковину камбуза и выбрался в кокпит.

Ветер все усиливался. Надо еще убрать рифы. Сначала передние паруса, затем гротовые. Он ослабил шкот и стал наматывать рифовый линь. Линь туго натянулся, а вращающаяся передняя стойка не позволяла его сдвинуть. Черт, всегда все приходит в негодность в самый неподходящий момент. Он спустился вниз, надел спасательный жилет и вернулся на палубу. Там он прицепился к проволочному лееру и двинулся по палубе против ветра, приседая, чтобы сохранить равновесие, когда вздымался нос лодки. На носу он упал на колени и ухватился за фок-штаг, на котором уже несколько раз обернулся парус. Он крепко вцепился в него и попытался провернуть. Безрезультатно. Если он не заставит фок-штаг вращаться, то не сможет пользоваться передними парусами — ветер будет их трепать до тех пор, пока не сорвет. Он глубоко вдохнул, собрался с силами и всем весом навалился на фок-штаг, проворачивая его.

Он чуть сдвинулся, еще немного. Затем раздался треск, словно выстрелили из ружья, и Ли оказался лежащим на спине на палубе.