Только одним словом можно было описать сложившуюся ситуацию, подумал Ли, короткое и энергичное слово, которым все выражалось. Черт. Он оказался полным дураком. Он не мог плыть под парусом, он не мог воспользоваться двигателем. И теперь он дрейфовал вместе с ветром, наверное, со скоростью три узла, к водам страны, неприветливой к незваным визитерам, по направлению к Бог знает какому берегу, поскольку у него даже не было крупномасштабной карты. Черт.

Устав, он выключил двигатель и спустился вниз. В багажном ящичке под сиденьем штурмана находился пакет с тремя сигнальными ракетами с парашютами. В той мелочной лавке в Якобштаде их оказалось мало. Ему сказали, что ожидают подвоза товара. Тогда ему показалось, что трех хватит; а теперь он не отказался бы от двадцати. Он выбрался в кокпит и огляделся вокруг. Ничего. Ни корабля, ни рыболовного судна, ни яхты. Он открыл пакет с ракетами, достал одну, отвинтил верхний колпачок и выстрелил. Она взлетела, описывая высокую дугу в небе, затем взорвалась ярким светом, который медленно стал опускаться вниз, поддерживаемый крошечным парашютом. Возможно, огонь заметят, если какой-нибудь корабль находится сразу же за горизонтом. С другой стороны, в это время года в этих широтах не так темно. Такой огонь, когда кругом светло, нелегко заметить. Он глянул на две оставшихся ракеты. Их стоит сохранить до тех пор, пока действительно не увидит какое-нибудь судно.

Он спустился вниз, к столику, на котором была закреплена карта. ОВЧ-радиостанция была бесполезна — антенна исчезла вместе с мачтой, а аварийной антенны у него не было. Навигационная система «Декка» работала, несмотря ни на что. Ее антенна была закреплена на кормовой кабине, а не на мачте. Он считал широту и долготу, затем нанес позицию на карту. Он находился в сорока милях к западу и немного севернее какого-то городка на латвийском побережье. Он никогда и не слышал о таком городе. Он назывался Лиепая.

Она вскрыла конверт внутренней почты и вытряхнула из него экземпляр какого-то советского печатного издания. Это оказался журнал советских военно-морских сил, заложенный на странице, где было что-то отмечено. И был это не более как список присвоения званий и назначений на должности, но отмеченная строчка привлекла ее внимание. Речь шла о назначении на должность председателя третьего отдела разведывательного управления Генерального штаба советских военно-морских сил. Капитан первого ранга Виктор Сергеевич Майоров. Она взглянула на дату выпуска 18 августа 1983 года.

Рул застыла от изумления. Ведь Майоров был любимцем Андропова и занимал такой заманчивый пост, как глава первого Главного Управления КГБ. И за шесть месяцев до смерти Андропова внезапно становится коммодором военно-морских сил и переходит на должность, которая на три, а то и четыре ранга ниже его предыдущей. И хотя не было ничего необычного в том, что за грехи какого-нибудь высокопоставленного деятеля вдруг Советы опускали в какое-нибудь унизительное кресло (она вспомнила, что Маленков, в свое время один из руководителей партии, закончил карьеру управляющим карандашной фабрики), но она не помнила, чтобы гражданского перевели на военную работу. Ничего из того, что она знала о Майорове, не указывало на его принадлежность к военно-морским делам. Это озадачивало.

Она сходила в бюро хранения документов, отыскала телефонный справочник Пентагона, просмотрела его, затем набрала номер. После первого же гудка трубку сняли.

— Военно-морская разведка, кабинет капитана Стоуна.

— Извините, могу я поговорить с капитаном Стоуном? Это Советский отдел, ЦРУ.

— Одну секунду, мэм.

Она едва сдерживала нетерпение.

— Кэт? Здравствуй. Давненько не виделись.

— Привет, Дуг, да, давно. Я услышала о твоем назначении. Поздравляю.

— Спасибо. Ты по делу или просто поболтать?

— По делу.