Ветер утих, и море уже не выглядело таким грозным. И неудивительно, подумал он. У него больше не было парусов, они рухнули в море. Мачт тоже не было. Грот выломало начисто со всеми, видимо, четырьмя сидящими в палубе футами длины, и он теперь лежал в воде с подветренной стороны, связанный с лодкой лишь стальными проводами такелажа. И яхта тоже дрейфовала в подветренную сторону, как раз в том направлении, куда ему очень не хотелось направляться.

Следующие полтора часа были заполнены тяжелой работой и горькими самообвинениями. Он сам был виноват. Ведь он обязан был смазать шарниры внизу фок-штага, а он не сделал этого. Он и предположить не мог, что шарниры так быстро заржавеют; ведь с самого начала шарнирное устройство должно было двигаться свободно, и если бы он вовремя оторвал свою задницу и смазал его, то ситуация не переросла бы в критическую. Слава богу, что у него достаточно мощный двигатель; теперь придется на нем идти до ближайшего порта. Но для начала надо освободиться от мачты. Все равно в одиночестве он не сможет втащить ее обратно на борт; паруса тоже придется оставить на мачте — страховое общество Ллойд в Лондоне оплатит новые. Он вывинтил пару болтов из гнезд и начал разбираться с такелажем. Девяносто минут спустя, чувствуя боль в руках и предплечьях, он наблюдал, как вся масса мачт, парусов и такелажа исчезла в воде, отцепившись от судна.

Измотанный, он спустился вниз и отдохнул, посасывая кусочек сахара для быстрого восстановления сил. Могло быть и хуже, подумал он. В конце концов, в его распоряжении имеется новый, только что с завода, дизельный двигатель «вольво». Он быстро вычислил и прикинул, что в таких волнах он будет делать четыре или пять узлов. Не очень-то это будет удобно, но к Готланду он прибудет, вероятно, к утру. Он устало вскарабкался в кокпит, включил зажигание, убедился, что двигатель не включен, двинул рукоять газа вперед и отпустил сцепление. Вал проворачивался секунд десять или около того, но не сцеплялся. Он прервался, чтобы проверить, заряжены ли батареи. Ну давай, черт тебе дери, заводись! Снова выжал стартер. На этот раз вал сразу зацепился и заревел. Ли убрал газ и с минуту позволил двигателю поработать вхолостую, затем включил скорость.

Он лег на курс к Бунге, потом поставил на автопилот. В таких волнах идти было тяжело, но тем не менее лодка делала пять с половиной узлов, и это было не так уж плохо. Он вдруг ощутил чертовский голод. Внимательно оглядев горизонт, он не обнаружил признаков ни одного корабля. Уже легче, а то его без парусов могут и не заметить. Он направился вниз перекусить. Но едва он успел поставить ногу на трап, как шум двигателя перерос в визг, а затем и совсем прервался. Что за черт? Тишину нарушил зуммер индикатора давления масла. Ли потянулся, чтобы выключить зажигание и тут увидел туго натянутый, убегающий от лебедки правого борта шкот, которым он раньше управлял передними парусами. Ли уже не сомневался, что теперь он намотался на винт.

Он еще раз запустил двигатель — хотелось убедиться. На холостом ходу двигатель работал нормально, но стоило Уиллу включить скорость, как начались перебои. Была одна надежда — отработать задним ходом. Может, шкот размотается. Задним ходом двигатель несколько секунд работал ровно, затем опять напрягся. Ли переключился на холостой ход. Яхта ушла с курса и, покачиваясь на волнах, разворачивалась.

Только одним словом можно было описать сложившуюся ситуацию, подумал Ли, короткое и энергичное слово, которым все выражалось.