Теперь подлодка должна наполниться быстро; когда она наполнится целиком, давление уравняется и он сможет сбежать через главный люк, если этот главный люк можно открыть. Он вернулся к выходной экипировке, поднял ее и прислонился к переборке каюты. Он сунул регулятор мундштука в рот и открыл вентиль. В легкие под давлением рванулся воздух — спасательный акваланг работал. Он завернул вентиль и стал ждать, надеясь и не веря, что, когда подлодка заполнится водой, люк можно будет открыть. Если же не откроется, то он сам приблизил свою смерть, открыв кингстоны.

Вода уже достигала его груди, и он прикинул, что у него осталось немногим более минуты. В его мыслях возникла Трина Рагулина. Он отбросил эту мысль. Сейчас он должен сконцентрироваться на подъеме. Внезапно вспомнив, он раскрыл пакет с тренировочным костюмом и выудил завернутый цианид. И швырнул его в прибывающую воду. Это не выход. Он собирался сдаться, если удастся достигнуть поверхности — этот район сейчас бороздят патрульные суда. Вода врывалась в подлодку, заглушая звук любого двигателя, который он мог бы слышать. Сдаться так сдаться, но уж ни за что не самоубийство.

Когда вода достигла подбородка, он вновь закусил регулятор мундштука, открыл вентиль и приладил на нос зажим. Он начал дышать бурно, выдыхая воздух, под давлением врывающийся в его легкие. Он старался дышать ровно и глубоко, поскольку последний воздух в подлодке был уже беден кислородом. Он побрел по каюте, пока не добрался до главного люка, затем открутил прижимное колесо. Оно двигалось свободно, слава Богу. Он толкнул люк, и тот открылся, примерно наполовину, прежде чем упереться в какое-то препятствие.

И дальше не двигался. Гельдер схватил пакет с экипировкой, просунул его в отверстие и стал протискиваться следом. На мгновение ему показалось, что он не сможет пролезть, и он запаниковал; но тут же, внезапно, он оказался на свободе и стал всплывать.

Насколько он помнил, он находился на глубине тридцать метров. Он поднимался медленно, дыша глубоко и стараясь определять количество пройденных метров. Вода оказалась ошеломляюще холодной, и он, считая метры, старался не думать об этом. Когда он насчитал тридцать, показалось, что стало теплее, однако он все еще не достиг поверхности. Однако вокруг посветлело, и он знал, что скоро вынырнет.

Внезапно, в момент полувдоха, воздух в баллоне кончился. А ведь десять минут не могли пройти, подумал он, не более четырех или пяти. Он отчаянно вдыхал и наконец начал выдыхать. Где же поверхность? И в тот момент, когда он думал уже, что придется нахлебаться воды, он вырвался на воздух, выплюнул мундштук и жадно вдохнул. Он осмотрелся вокруг, барахтаясь в воде. Стоял туман, густой туман, и шел небольшой дождик. Может, и не придется сдаваться.

Он слышал шум двигателей с двух сторон от себя, один ближе, другой подальше. Гельдер приоткрыл уголок пластикового пакета с экипировкой, наполнил его воздухом и вновь закрыл. Теперь хоть что-то поможет ему удержаться на воде. Он отстегнул акваланг и бросил его тонуть. Скинув спортивные туфли, он начал избавляться от тренировочного костюма. Раздевшись до нижнего белья, он мог плыть свободнее. Но вот в какую сторону?

Подождав, пока удалится ближайший к нему шум двигателя, он сунул два пальца в рот и свистнул изо всей мочи. Звук заглох мгновенно, очевидно, поглощенный туманом. Он развернулся на девяносто градусов и снова свистнул. Звук заглох. Он еще раз повернулся на девяносто градусов и сделал еще одну попытку. На этот раз послышалось нечто вроде эха. Взяв пластиковый пакет в руки, он поплыл, пользуясь пакетом как пенопластовой доской, с которой он мальчиком тренировался, выступая за школьную команду по плаванию.

Он сосредоточился на том, чтобы равномерно работать обеими ногами: ему не хотелось плавать по кругу. Он плыл в течение получаса, судя по его часам, время от времени посвистывая.