Ждать им пришлось около минуты. Бедолаги в коллекторе смогли завязать горловину, Петруха проколол крючком нижний угол мешка и с намотанной на левую руку веревкой, держа фонарик за кольцо в зубах, стал подниматься наверх. Выбравшись из колодца, он взял фонарь в руку и, подойдя к джипу, позвал уже несуществующего напарника:

— Дудик! Подержи фонарик, я веревку привяжу…

Тот, кто прятался за столбом, мягко подскочил к Петрухе за спину и захватил локтем за горло, а второй, выскользнув из-за джипа, приставил к груди нож. Петруха увидел только одежду из черной ткани да шапочку-маску с прорезями для глаз. Жуть!

— Тихо! — прошипели из-за спины. — Ни звука, понял?! Садись за руль! Веревку мы сами привяжем!

Ошеломленный Петруха уселся в джип и тут же ощутил приставленную к затылку сталь пистолета.

— Слушай внимательно! — произнес глухой низкий голос из-за его спины. — Будешь помогать — останешься жив. Дернешься не так — сдохнешь сам и братве не поможешь, понял?

— П-понял… — пробормотал Петруха.

— Что в мешках, знаешь?

— 3-золото… Клад старинный…

— Я так и думал, — с легким самодовольством произнес тот, кто сидел за спиной. Должно быть, в этой компании он был старшим, потому что те, кто привязывал веревку к бодалке, закончив дело, тихо доложили в окошко джипа:

— Готово, шеф!

Почти одновременно донеслись нетерпеливые голоса снизу:

— Петруха! Якорный бабай! Ты что там, онанизмом, что ли, занялся? Живей работай, е-мое!

— Заводи! — приказал сидевший за спиной у Петрухи. — И малым ходом назад.

Петруха послушно включил мотор и на задней передаче откатил джип к воротам. Мешок благополучно выскользнул из люка, снизу донеслись радостные возгласы.

Механик тоже услышал и звук мотора, и вопли радости, но ему они оптимизма не прибавили. Он понял, что там, наверху, завели джип не для того, чтобы уезжать, а для того, чтоб вытаскивать мешки, но он сильно опасался, что если братки будут этим заниматься, не применяя его подъемник с блокам, то быстро перетрут веревку о края колодца. К тому же, если мешок застрянет, а эти орлы захотят его побыстрее выдернуть, то могут порвать веревку слишком резким рывком джипа. Если веревку порвут, а потом начнут связывать и перевязывать, то Механик тут от холода дуба врежет…

— Петруха! — заорали те, что сидели внизу. — Давай крючок! Сейчас маленький мешок подымем!

— Выходи! — приказал Петрухе его «куратор», в то время как остальные четверо «пришельцев» отцепили мешок от крючка и, подняв на руки, почти бесшумно перенесли его поближе к джипу. Один из них после этого подошел к Петрухе и взял его на прицел.

— Собирай веревку, иди к колодцу и опускай веревку вниз. Покажись им! — наскоро приказал этот, подталкивая Петруху стволом пистолета с навинченным глушителем.

Внизу в это время тот парень, у кого была порезана рука, вдруг вспомнил:

— Е-мое! У нас же там Ерема внизу остался! Надо было его сначала вытащить… А мы веревку наверх отдали.

— Вспомнила бабушка Юрьев день! Ладно, сползай туда, Сема, скажи ему, чтоб не волновался.