Петруха, по-прежнему под дулом пистолета, подошел к люку и крикнул — испуг ему разыгрывать не требовалось!

— Братва! Дудик пропал!

— Не понял… — отозвался Федот. — Как пропал? Он же за рулем сидел в джипе?

— Не знаю… Нет его там! То ли отошел, то ли провалился куда-то…

— За воротами смотрел?

— Да. Нет его там…

— Небось придуривается, — проворчал Сема. — Ладно, мы сейчас вылезем… Если у него, чувырлы, детство в жопе заиграло — по роже огребет, точно!

Первым наверх полез Федот. «Пришельцы» стояли недалеко от люка, но так, чтоб снизу было видно только Петруху.

— Когда вылезать начнет — подашь ему руку и дернешь на себя, понял? — подсказали Петрухе.

Петруха в точности все выполнил. Он подал ничего не подозревавшему Федоту руку, а затем рывком дернул на себя. В следующее мгновение неслышно подскочивший «пришелец» молниеносно ударил его ножом в шею. Наискось, слева, немного повыше ключицы…

— Ы-ых… — только и выдохнул Федот, захлебнувшись кровью, распластываясь на цементном полу. Кроссовки его еще дергались в нескольких десятках сантиметров от края люка, но Сема, поднимавшийся следом, этого не замечал, хотя и поглядывал вверх. Он мог видеть только Петруху, который ежился и переминался с ноги на ногу. Фонарь Петрухи светил ему в глаза, и он, даже подняв глаза над краем люка, не успел заметить труп Федота. И когда Петруха протянул ему руку, он ухватился за нее здоровой ладонью, даже порадовавшись, что тот помог ему поскорее выскочить из колодца. Радость эта длилась секунду — не больше. Прозвучал не то тихий хлопок, не то громкий щелчок, и Сема с простреленной головой рухнул на пол.

— Значит, теперь внизу только один? — спросил тот, что приказал Петрухе подавать руку тем, кто сейчас неподвижно лежал в лужах крови.

— Да, да! — закивал Петруха.

— И без веревки он не выберется? — еще раз переспросил тот, что застрелил Сему.

— Нет, — забормотал Петруха. — Там, ребята говорили, колодец метров пять глубиной. Стенки — из бетонных плит.

— Спасибо! — иронически поблагодарил «пришелец». — А теперь лезь вниз, будешь остальные мешки цеплять! Ну!

Петруха, на которого с четырех точек наставили фонари и пистолеты, покорно полез в колодец…

СОВСЕМ ХРЕНОВО?

Сразу после того, как Сема уполз по коллектору навстречу смерти, сбросив Механику его любимый рюкзачок, Еремин развязал стяжку и стал, держа в зубах фонарик, рассматривать свои железяки.

На первый взгляд человека, особенно не имевшего склада мыслей, хотя бы приближенного к тому, каким обладал Механик, ничего особо подходящего для того, чтоб забираться на 5-метровую высоту, в рюкзачке не наблюдалось. А пять метров, для наглядности — это примерно три этажа «хрущобы» или два — «сталинского» дома. К «хрущобе» все-таки ближе, потому что у нее стены железобетонные, панельные. Здешняя яма была сделана из железобетонных плит, примерно таких, из каких в тех же «хрущобах» сделаны межэтажные перекрытия.

Но плиты, как известно, бывают разные. Бывают монолитные, но встречаются и облегченные, трубчатые. Кроме того, все железобетонные панели состоят из арматуры, залитой бетоном. Наконец, что для Механика сыграло, пожалуй, решающую роль, — плиты были положены еще во времена Леонида Ильича, то есть лет двадцать назад, а потому изрядно обветшали и потрескались от температурной эрозии, вода, зимой превращавшаяся в лед, тоже не способствовала их улучшению.