Основные вопросы будут решаться не в залах, нет. И не на симпозиумах. За закрытыми дверями, с рюмкой коньяка в руке, в запахе сигар, пепел падает на пол, пепел усыпает лацканы пиджаков… Тимур Аркадьевич крепко зажмурился и потер уши — помогает взбодриться. Синхронист бубнил без интонаций. Допуск у него, конечно, соответствующий, но переводчик не понимает, о чем говорит. Его мыслительный процесс отключен (при многолетнем стаже это заметно — профессиональная деформация, человек перестает думать в принципе). Сейчас синхронист — не более чем передающее устройство. В ухо влетело, изо рта вылетело, ни за одну извилину не зацепилось.

Ожидание. Самое интересное начнется после обеда.

Интересно, что происходит в отдельном здании, где собрались Президенты? Им не нужны переводчики, да и не выдержит человек в такой атмосфере, свихнется.

Ожидание.

Тимур Аркадьевич Реут выдернул наушник и вслушался в речь немца. За много лет он так и не смог избавиться от предубеждения, от ненависти к нации в целом. Фрицы. Фашисты. Лающий, неприятный язык. И воспоминания он будит страшные, черные.

В штабе царило оживление: знакомые и не очень люди стекались, как крысы на звуки флейты, толпились под дверью кабинета. Доносились распоряжения Коня — парень быстро учился, взрослел. Одышливый Михаил докладывал о вновь прибывших — лидерах еще не до конца сформированных ячеек; бедняга устал выписывать им пропуска.

Ник, сканирующий документы, кожей чувствовал напряжение. Его рука лежала на красной кнопке, и он планировал развязать войну.

Когда сведения были перенесены на электронный носитель, Ник вдохнул-выдохнул и вышел к людям. Шум в холле стих. Здесь было мало места, а конференц-зал они просто не успели бы арендовать.

Ник обвел взглядом последователей и проговорил:

— Заседание объявляю открытым. — Подождал, пока люди приготовятся внимать, и продолжил: — Я располагаю документами, компрометирующими некоторые правящие структуры, и намерен их обнародовать. Какой будет эффект, сказать сложно, но возможны карательные операции со стороны властей, поэтому объявляю чрезвычайное положение. Никаких мероприятий без команды, избегайте сборищ. Пока вы просто будете наблюдать за развитием событий, не высовываясь, и ждать моих распоряжений. Если со мной что-то случится, вот мой преемник. — Ник положил руку на плечо Коня.

— А что за документы? — донесся тонкий женский голос из-за спин.

— Они касаются вступления России в ВТО, Грузинского конфликта и некоторых особенностей внешней политики… То есть рассказывают о настоящих правителях нашей страны. Через несколько минут они появятся в Сети, а вы начнете распространять их. На месте наших врагов я попытался бы помешать, поэтому нашим программистам придется туго. Теперь идите по домам и спасибо вам. Спасибо за ваше неравнодушие и смелость. Я верю, что мы стоим на пороге нового, нам предстоит нелегкий труд, мы — авангард, и за нами пойдут миллионы. А теперь до свидания.

Зал загудел. Те, кто знал Ника лишь виртуально, хватали его за руки, представлялись, обещали всяческую поддержку. Ник заглядывал в их горящие глаза и верил. Человек не может жить без веры, бюргерского рая для счастья недостаточно даже самым недалеким. Ник верил, что сможет, он снова ощущал, что у него миллионы рук и глаз, за ним — сила, способная сломить любое сопротивление. Покатился снежный ком, набрал обороты и сметает все на своем пути.

Люди не спешили уходить, обменивались репликами. Совершенно разные, они стремились к одному и тому же, и это стремление делало их ближе, чем родственников.

— Объединение неизбежно приведет к экономическому кризису, — резюмировал Тимур Аркадьевич.

Танака задумчиво склонил голову набок.