Первый маленький городок, в который они въехали, казался совершенно вымершим. Возле церкви, рядом с замысловатым мемориалом Первой мировой из зеленеющей меди, стояли дети и протягивали руки, как попрошайки. Армейская колонна проехала мимо, не сбавляя ходу. Осенний оптимизм, когда освобождённые жители осыпали британские танки цветами, казалось, давно остался позади. Дома, разрушенные бомбёжками или артобстрелами, стояли без крыш под серым небом. Витрины магазинов были пусты. Боже мой, — с болезненным шоком подумала Кэй, — здесь голод.

Они ехали на восток около часа. Следы войны были повсюду — танки на транспортёрах, припаркованные в переулке, стволы зениток, торчащие из-за мешков с песком, каменный мост с пулевыми отметинами и солдатами на посту. Сожжённые здания попадались будто случайно. Одно поле было изрыто круглыми, заполненными водой воронками, как лунный ландшафт. Ей стало интересно — а правда ли, что в округе ещё могут быть немцы? Казалось маловероятным. Линия фронта, скорее всего, давно ушла дальше. Наверное, водитель просто хотел их напугать.

Около полудня она заметила указатель на Мехелен, и вскоре колонна въехала на окраину города, грохоча по узкой булыжной улице, застроенной небольшими домами. Из пары окон второго этажа свисали флаги Бельгии — чёрный, жёлтый и красный. Впереди, возвышаясь над крышами, показались две башни, и Кэй решила, что это большая церковь.

Грузовик с тянущимися за ним джипами выехал на низкий мост через широкий канал. Вдалеке, на пустыре у воды, за колючей проволокой стояли два больших оливково-зелёных фургона с радиолокационными антеннами и мачтами. Тарелки были направлены на север — Кэй предположила, что в сторону Гааги. Она обернулась, чтобы поделиться восторгом, но Джоан и Луи уже их заметили.

— GL Mark Three, — сказала Луи с уверенным видом. — Новейшие мобильные радиолокационные установки.

На другом конце моста жёлтый дорожный знак указывал налево на Антверпен и Синт-Никлас, направо — на Хейст-оп-ден-Берг, Лёвен, Брюссель. То, что Кэй приняла за церковь, оказалось массивными средневековыми воротами, на крыше которых, словно в спешке, были водружены две тёмные шиферные башни. Колонна свернула, проехала по широкой улице с плоскими фасадами домов и магазинов и остановилась.

Кэй ожидала, что штаб будет располагаться в каком-нибудь загородном поместье вроде Дэйнсфилда. Вместо этого перед ними оказалось провинциальное трёхэтажное здание XIX века с кованым балконом — внушительное, но ничем не примечательное. Она выбралась из джипа и откинула сиденье, чтобы выпустить подруг. Заметила, что грузовика с сержантами уже не было.

— А куда делись сержанты?

— Их сразу отвезли в казармы. Штаб — только для офицеров.

Джоан указала на вывеску над дверью, выполненную готическим шрифтом: Soldatenheim. Нервно усмехнулась:

— Можно было бы, пожалуй, уже и снять такую табличку.

Женщины из WAAF начали собираться с чемоданами на тротуаре. Дождь усиливался. Мимо проехал старомодный кремовый трамвай, наполовину пустой; несколько лиц уставились на них с любопытством. Коммандер Ноусли поставил руки на бока и задумчиво уставился на здание. Его усики дрогнули — словно усы у мыши, подумала Кэй. Он выглядел так же задумчиво, как и в Министерстве авиации днём ранее — человек, который, возможно, пообещал больше, чем мог выполнить, и теперь жалел, что не остался в Северном Лондоне. Он подошёл к двери и позвонил. Почти сразу её открыл сержант ВВС.

— Добро пожаловать в Мехелен, сэр, — сказал он, отдавая честь. — Мы вас ждали.

Кэй пропустила остальных вперёд. Сержант ждал в тусклом холле.

— Чемодан оставьте у лестницы, мэм.