Хубер вспыхнул и злобно уставился на Графа, но промолчал.

— Шах, — сказал Зайдель.

Граф опустил взгляд на доску. Он думал о девушке в лесу под Вассенаром. Что она там делала? Он не жалел, что отпустил её. В нынешнем настроении СС, если бы он её сдал, расстрел был бы ещё лёгким исходом. Он положил палец на короля. Можно было снова сделать ход — потянуть время. Может быть, Зайдель ошибётся, он не самый сильный игрок. Но Графу стало лень. Он опрокинул фигуру.

— Сдаюсь.

— Наконец-то! — Зайдель быстро начал убирать фигуры, словно опасаясь, что Граф передумает. — Ещё партию?

— Прости, я слишком устал.

— Тогда по рюмке? — Он кивнул ординарцу: — Два коньяка.

— Коньяка нет, герр обер-лейтенант.

— А что есть?

— Кюрасао.

Зайдель сморщил нос:

— Пусть будет он.

Когда ординарец ушёл, Граф спросил:

— Это заведение сегодня утром…

— Что с ним?

Зайдель складывал фигуры в коробку.

— Кто эти женщины?

— Да кто угодно. Немного голландок, француженки, польки. Всё официально, армия его курирует.

— А где берут женщин?

— В основном узницы из лагерей. Есть и прежние профессионалки. А что?

— Звучит мрачно.

Зайдель пожал плечами:

— Все хотят выжить.

— Ты бывал там?

— Раз или два.

Ординарец вернулся с двумя стаканами ярко-синей жидкости.

Граф сказал:

— Похоже на медный купорос.

— И пахнет так же. — Зайдель сделал глоток. — Но на вкус не так уж плохо. Попробуй.

Он подождал, пока Граф пригубит.

— Что скажешь?

— Бензин с апельсиновым оттенком. — Тем не менее он осушил стакан. Поиграл им немного в руках, затем поставил на стол. — Пойдём?

— Куда?

— В это заведение.

Зайдель рассмеялся:

— Милый Граф, ты меня поражаешь каждый день. Ты серьёзно?

— Нет. Не совсем. Забудь, что я сказал.

— Но теперь ты мне подал мысль. — Зайдель осушил свой стакан. — Почему бы и нет? По крайней мере, выберемся из этого морга.

Граф чувствовал, как за ними наблюдают, пока они направлялись к двери.

Хубер окликнул их:

— Спокойной ночи, господа!

Они спустились по лестнице мимо чёрно-белых фото довоенных курортников и вышли на пустынную набережную. Ветер нёс запах соли и водорослей. Где-то хлопал навес. Стальной трос глухо стучал о металлический столб. Огромная громада «Палас-отеля» с башнями и куполами напоминала севший на мель океанский лайнер. Вид на пляж заслоняла бетонная стена с колючей проволокой.

«Кюбельваген» Зайделя одиноко стоял на пустом пятачке. Он включил затемнённые фары, завёл мотор и вывернул по мокрому асфальту. Граф высунул руку в окно и почувствовал брызги.

Зайдель спросил:

— У вас в Пенемюнде, наверное, были женщины?

— Конечно. Сотни.

— И? Какие они были? Молодые? Старые?

— В основном молодые. Секретарши. Ассистентки. Были и математики. Старшим инженерам разрешали привозить семьи.

Зайдель на секунду замолчал.

— Ты женат, если не секрет?

— Нет. А ты?

— Да. А что? Думаешь, имеет значение, если я пойду в бордель?

— Не для меня.

Зайдель рассмеялся:

— Ну если у вас там было столько женщин, ты, Граф, наверняка нашёл свою?

— Нашёл.

— И?..

— Её звали Карин. Она погибла во время авианалёта.

— Ах… Прости.

Граф снова высунулся в окно, подставил лицо ветру.