В Мэдменхеме всегда было чем заняться. В дни, когда разведывательные полёты срывались из-за плохой погоды, аналитики просматривали старые снимки — искали то, что могли упустить. Это было как застрять в загородном доме в дождливый день, полном незавершённых головоломок — и именно в такие моменты порой случались самые важные открытия, особенно при анализе Пенемюнде. А здесь — если Фау-2 не стартовали, оставалось только сидеть и ждать. Кто-то ведь первым сказал, что война — это длинные периоды скуки, прерываемые мгновениями чистого ужаса. Эту фразу повторяли постоянно. Но кто её произнёс впервые?

Сзади послышались шаги. Спускались Луи, коротко стриженная офицер WAAF, и шотландка Флора.

Ситуэлл подняла глаза и нахмурилась:

— Мэм. — Девушки отдали честь.

— Уже два часа? — Ситуэлл повернулась к часам. — Ладно, дамы — смена.

Кэй наклонилась и тронула Барбару за плечо:

— Барбара? Всё, мы свободны.

Та приоткрыла глаза:

— Я уснула?

— Ты и стоя заснёшь, — сказала Луи.

Флора сняла пальто и фуражку:

— Ну как всё прошло?

— Было два пуска, — сказала Кэй. — Думаю, мы успели всё посчитать. Хотя трудно быть уверенной. А у вас как с жильём?

— Поменьше болтовни, пожалуйста! — бросила Ситуэлл. — Напоминаю: тревога ещё не снята.

Кэй сняла пальто со спинки стула, и Флора заняла её место.

— Ох, как тепло, — прошептала она.

— Подождите, дамы!

Ноузли сбежал по лестнице и прошёл в центр комнаты:

— Прежде чем вы уйдёте, у меня есть новости. Все внимание! — Он хлопнул в ладони. — Всё, что я сейчас скажу — совершенно секретно. Ясно?

Он пытался выглядеть строго, но не удержался и расплылся в улыбке:

— Я только что говорил со Стэнмором. Благодаря нашей сегодняшней работе были нанесены два удара по пусковым площадкам в Голландии. Все наши самолёты вернулись. Командование сообщает, что обе цели уничтожены!

По комнате прокатился возбуждённый шёпот. Кэй посмотрела на Барбару и беззвучно сказала: «Молодец!» — и показала большой палец.

— И ты молодец! — ответила Барбара.

Ноузли сиял:

— Превосходная работа, обе! Вы теперь свободны, так что ступайте в офицерскую и закажите себе по стаканчику — за мой счёт.

— Очень любезно, сэр. Знаете, пожалуй, мы так и сделаем, — сказала Барбара.

— Остальным, увы, — обратно на дежурство.

Раздался дружный, но добродушный стон.

На улице Барбара бросилась к Кэй и обняла её:

— Я не верю, что мы это сделали!

— И правда. Просто чудо, — Кэй похлопала её по спине. Через плечо она заметила пару бельгийцев, наблюдавших за ними. — Нам, пожалуй, не стоит так шуметь на улице.

— Ах да. Логично.

Они перешли дорогу и вошли в штаб. Наверху, в баре, Кэй разглядывала полку с бутылками:

— Что взять? Может, пиво?

— Пиво? Мы заслужили лучше! — сказала Барбара. — Два джин-тоника. Двойных. За счёт коммандера Ноузли.

— Да, мэм.

— А поесть что-нибудь можно? Мы только с дежурства.

— Сейчас спрошу у повара.

Они отнесли напитки к столику у окна. Барбара закурила:

— Я даже начинаю привыкать к этому месту. Два прямых попадания! Мы с тобой, дорогая, выигрываем эту войну.

Они чокнулись. Джин с тоником был тёплым и маслянистым, слишком крепким для Кэй — особенно среди дня — но она всё равно выпила. Два попадания? За два рейда? Ей было трудно поверить. По её опыту, ВВС всегда преувеличивали успехи. Но портить настроение не хотелось. В голове у неё разлилось приятное тепло.