Но колесница из коралла,

 В которой дочку увезли,

 Еще виднеется вдали

 Светящеюся точкой малой.

 Ее всегда я отличу,

 Как звездочку, или свечу,

 Или язык огня средь дыма,

 Или знакомый взгляд любимый,

 Подобный яркому лучу

 В чужой толпе неисчислимой.

Гомункул

 В воде еще всесильней

 Горит моя светильня

 Среди чудес вокруг.

Протей

 В особенности странно,

 Что твой колпак стеклянный

 Дает чудесный звук.

Нерей

 Но что там за новый таинственный случай

 Замедлил движенье ватаги пловучей?

 Вкруг раковины и у ног Галатеи

 Пылает огонь то сильней, то слабее,

 Как будто приливом любви пламенея.

Фалес

 По-видимому, по совету Протея

 Гомункул охвачен томленья огнем.

 Мне слышатся стоны. Вот вскрик потрясенья,

 Несчастный на трон налетает стеклом,

 Стекло разбивается, а наполненье,

 Светясь, вытекает в волну целиком.

Сирены

 Как пышут и светятся волны прибоя,

 Друг друга гоня и сшибаясь гурьбою!

 Всем морем чудесный огонь овладел,

 И блещут в воде очертания тел.

 Хвала тебе, Эрос, огонь первозданный,

 Объявший собою всю ширь океана!

 Слава чуду, и хваленье

 Морю в пламени и пене!

 Слава влаге и огню!

 Слава редкостному дню!

Все вместе

 Слава воздуху! Хвала

 Тайнам суши без числа!

 Всем у этой переправы

 Четырем стихиям слава![188]

 Акт третий[189]

 Перед дворцом Менелая в Спарте

Входит Елена в сопровождении хора пленных троянок с Панталидой, предводительницей хора, во главе.

Елена

 Елена, славой и стыдом покрытая,

 Я с берега иду, с недавней высадки,

 Еще от корабельной качки пьяная.

 Нас волны только что на гребнях пенистых

 Доставили с полей унылой Фригии[190]

 Напором Эвра и Нептуна милостью

 Сюда, в родной залив.[191] Пока у берега

 Среди своих отважнейших сподвижников

 Царь Менелай свое прибытье празднует,

 Прими меня радушно, дом возвышенный,

 Который Тиндарей, отец мой, выстроил

 Здесь, на холме Паллады.[192] В годы детские,

 Когда с сестрой я здесь играла, с братьями,

 С Кастором и Поллуксом, с Клитемнестрою,

 Дом этот в Спарте был отделан с роскошью,

 Ну, здравствуйте, дверные створки медные!

 В пролете вашем, широко распахнутом,

 Мне Менелай, жених-избранник, некогда

 Явился гостем, празднично разряженным.

 Откройтесь снова мне, чтоб поручение

 Царя могла исполнить я с поспешностью,

 Как истинной супруге полагается.

 Я в дверь войду, и пусть за ней останется

 Событий ужас, что меня преследовал

 Вплоть до сего мгновенья в дни истекшие.

 С тех самых пор, как я с порога этого

 В Цитеры храм отправилась с беспечностью

 И там была фригийцем дерзко схвачена,[193]

 Случилось в мире столько необычного!

 Чужим приятно это пересказывать,

 Но слушать тяжело самим участникам,

 Которых жизнь, как сказку, приукрасили.