Loading...
Изменить размер шрифта - +

Лишь в связи с крушением его политических надежд можно понять новый этап в творчестве Гете, его переход к классицизму. В отличие от ранних

мятежных его творений, призывавших к безотлагательному переустройству немецкой общественной жизни, произведения Гете его классической поры

отмечены печатью отказа от мятежа. «Не для свободы люди рождены», – восклицает его Тассо.
Обращаясь к формам античного искусства, насаждая новый классицизм у себя на ро-дине, Гете стремился отнюдь не только к созданию «автономной

области идеальной красо-ты», но и к тому, что впоследствии его друг и соратник Шиллер называл «эстетическим воспитанием» человека, заботой о

том, чтобы человек «и в этой грязи был чистым, и в этом рабстве свободным».
Но покуда Гете старался преодолеть немецкое убожество «изнутри» (путем «эстетиче-ского воспитания»), во Франции разразилась всамделишная

революция. Гете отнесся к ней с недоуменным недовернем и даже позднее, уже признав ее благотворное воздействие на развитие человеческого

общества, считал «недопустимым и противоестественным», чтобы в его «мирном отечестве были вызваны искусственным путем такие же сцены, какие во

Франции явились следствием великой необходимости». Классическим примером страха Гете перед историческим движением, «безвременно» напиравшим на

отсталое немецкое общество, может послужить его «Герман и Доротея». Гете не осознал, что высшая цель всемирно-исторического развития, которая

рисовалась его воображению – «свободный край», населенный «свободным народом», – может быть осуществлена лишь в результате революционной

самодеятельности народных масс.
Но, отклоняя революцию как метод, пренебрегая практикой революции, Гете с увлече-нием впитывал в себя ее идеологию, наиболее передовые

социальные теории, порожденные революцией, – идеи Бабефа, а позднее учение «великих утопистов» – Сен-Симона, Фурье, отчасти Оуэна.
Проникшийся величием передовых идей своего времени, Гете в значительной мере преодолевает и буржуазный индивидуализм, присущий теории

«эстетического воспитания» Шиллера, с которым он долгие годы разделял наивную веру в возможность воспитать «гар-моническую личность» на почве

захолустной полуфеодальной Германии, в рамках сущест-вующего общественного строя. Но позднее, в «Вильгельме Мейстере», достижение «внут-ренней»

гармонии ставится им уже в прямую зависимость от возможности внести «гармонию» (то есть справедливый общественный уклад) в общество, в

окружающую дей-ствительность. Во второй части романа («Годы странствий Вильгельма Мейстера», 1829) подробно описывается хозяйственный строй,

который пытаются осуществить Вильгельм и его единомышленники. Социальные идеи, которые высказывает здесь Гете, очень близки к рассуждениям Фурье

о «фаланстерах» как о ячейках будущего общественного строя.
«Фауст» занимает совсем особое место в творчестве великого поэта. В нем мы вправе видеть идейный итог его (более чем шестидесятилетней) кипучей

творческой деятельности. С неслыханной смелостью и с уверенной мудрой осторожностью Гете на протяжении всей своей жизни («Фауст» начат в 1772

году и закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) вкладывал в это творение свои самые заветные и светлые догадки. «Фауст» – вершина по-мыслов

и чувствований великого немца. Все лучшее, истинно живое в поэзии и универсальном мышлении Гете здесь нашло свое наиболее полное выражение.
Быстрый переход