Но мы вас греем

 Теплее шубы,

 Когда потеем

 Мы, дроворубы.

Полишинели[126] (нескладно-придурковато)

 Вы дурачины,

 Что гнете спину,

 А мы умнее,

 Не трудим шеи.

 И наши тряпки,

 Нашивки, шапки

 С горбами всеми

 Ничуть не бремя.

 Встаем с постели,

 Живем в безделье.

 С простонародьем

 По рынкам бродим,

 Предлога ищем

 И вдруг засвищем.

 Столпотворенье!

 Содом! Смятенье!

 А мы в тревоге

 Давай бог ноги!

 И, как с пожара,

 Айда с базара!

 Быть может, плохо,

 Что мы — причина

 Переполоха?

 Нам все едино!

Паразиты (льстиво и корыстно)

 Вы, дровоколы

 С рукой тяжелой!

 Вы, углевозы,

 Без вас нам — слезы.

 Что б приживалу

 Перепадало

 От принципала

 И доброхота

 За смех, остроты,

 Позор, бесчестье

 И горы лести,

 За исполненье

 Его желаний

 Без дров в чулане?

 Но жгут поленья,

 Трещат камины,

 Не жизнь — малина!

 На кухне варят,

 Пекут и жарят,

 И под котлами

 Бушует пламя.

 И рад сластена,

 Когда дворовый

 Из кухни вносит

 Гостям здоровый

 Кусок жаркого,

 И произносит

 Свой увлеченный

 Тост за патрона.

Пьяный (в приподнятых чувствах)

 Воле нашей не препятствуй,

 Все мне братья, все друзья.

 Песнь моя — мое богатство,

 Вольный воздух — жизнь моя.

 Выпьем! Что вы присмирели?

 За раздолье, за веселье

 Двинь стаканом о стакан,

 Непонятливый чурбан!

 От дражайшей половины

 Вылетел я кувырком.

 Назвала меня скотиной

 И гороховым шутом.

 Эй, шуты и пустомели,

 Выпьем! Что вы присмирели?

 Двинь стаканом о стакан!

 Ты-то пьян, а я не пьян.

 Я скажу вам без утайки:

 Мне в трактире счет открыт.

 У хозяина, хозяйки

 И служанки пью в кредит.

 Ну так двинем всей артелью

 За раздолье, за веселье,

 Так, чтоб зазвенел стакан!

 Наклоняй пониже жбан.

 Всякому своя дорога,

 И у всякого свой вкус,

 А лежачего не трогай,

 Если я под стол свалюсь.

Хор

 Выпьем, братцы, друг за друга

 И еще полней нальем!

 Но уже храпит пьянчуга,

 Растянувшись под столом.

Герольд объявляет о приходе поэтов разных направлений, певцов природы, придворных стихослагателей и прославителей рыцарства. В давке соискателей никто не дает друг другу говорить. Только один протискивается вперед с немногими словами.

Сатирик

 Я был бы счастья полон,

 Когда б по прямодушью

 Я всем пришелся солон

 И правдой резал уши.

Певцы кладбищ и полуночи просят извинения. В данный момент они отвлечены интереснейшей беседой с одним новопоявившимся вампиром, из чего в будущем может развиться новый род поэзии.