Мы пошли назад, к весовой. Под влиянием какого-то импульса я сказал:

- Пит, случается тебе ездить в брайтонских такси? - Я знал, что он нездешний.

- Случается, но не часто, - сказал он. - А что?

- Да есть там два-три шофера, с которыми я хотел бы потолковать, - сказал я, но не прибавил, что с каждым в отдельности и где-нибудь в темном закоулке.

- Насколько я знаю, в Брайтоне несколько таксомоторных компаний, - сказал он. - Если тебе нужен какой-то определенный шофер, лучше всего идти на станцию. Они там выстраиваются к лондонским поездам. - И больше он уже ничего не слышал - мимо нас повели в паддок ирландскую лошадь для первой скачки. - Это Коннемара Пэл, провалиться мне на этом месте! - сказал Пит завистливо, - Уж как я уговаривал одного моего знакомого купить этого жеребца. Но за него запросили восемь тысяч, а упрятан он был в каком-то полуразрушенном сарае за свинарником, и мой умный владелец не пожелал платить такие деньги. А теперь погляди на него! В Лупардстауне в День бокса он выиграл скачку для молодняка, обогнав всех на двадцать корпусов! И после этого он не задул бы даже свечи! Лучшая лошадь из молодняка, какую мы только увидим в этом году! - Мысли Пита плотно вошли в привычную колею, и всю дорогу до весовой мы продолжали говорить об ирландских лошадях. Я еле разыскал Клема, он был по горло занят, и убедился, что мое снаряжение в полном порядке и что он знает, сколько я должен весить, чтобы скакать на Палиндроме.

Кэт сказала мне, что не приедет в Челтенхэм, так что, я пошел на поиски самого лучшего, что мне оставалось, - новостей о ней.

Вешалка и часть скамейки, принадлежащие Дэну, были в меньшей из двух раздевалок, второе место с краю от гудящей печки - верный признак того, что он был восходящей звездой на жокейском небосклоне. По неписаным законам чемпионам предоставлялись самые теплые места, а новичкам оставалось щелкать зубами на сквозняке у дверей.

Он был в сорочке и трусах и натягивал нейлоновые чулки. В каждом чулке была дыра, и оба его больших пальца комично выглядывали наружу. У него были длинные, узкие ступни и такие же длинные, узкие изящные и сильные руки.

- Тебе хорошо смеяться, - сказал Дэн, натягивая чулок на колено. - А на мой размер вот не выпускают чулки.

- Скажи, чтобы Вальтер связал тебе на заказ, - посоветовал я. - У тебя трудный день?

- Три скачки, включая чемпионат по скачке с препятствиями, - сказал Дэн. - Пит записал на эти призы половину своей конюшни. - Он усмехнулся. - Я мог бы тебе рассказать о семье Пеннов, конечно, если тебя это интересует. С кого начинать? С дяди Джорджа, или с тети Дэб, или… - Он замолчал, натягивая шелковые брюки и скаковые сапоги. Его слуга, Вальтер, подал ему вязаную фуфайку и какой-то особенно противного розово-оранжевого цвета камзол. Тот, кто выбирал эти цвета, не думал о человеке. - Или ты хочешь услышать что-нибудь о Кэт? - закончил Дэн, натягивая поверх своего тошнотворного камзола непромокаемую куртку.

Раздевалка наполнялась, в нее втискивались сверх всякого штата еще и ирландские жокеи, приехавшие на эту встречу, радостно возбужденные, говорившие оглушительно громко. Мы с Дэном перешли в весовую, которая тоже была переполнена, но там хоть можно было слышать друг друга.

- Дядя Джордж - настоящее сокровище, - сказал Дэн. - Я не хочу тебе о нем рассказывать, не буду портить впечатление, сам увидишь. Тетя Дэб для нас с тобой, приятель, - это достопочтенная миссис Пенн, тетя Дэб она только для Кэт. В ней есть какое-то холодное очарование, оно внушает, что она была бы с тобой грубо-пренебрежительна, не будь превосходно воспитана. Вначале она высказала мне свое неодобрение. Я думаю, она принципиально не одобряет все, имеющее отношение к скачкам, включая Поднебесного, дядю Джорджа и его идею насчет подарка Кэт ко дню рождения.