- Ну-ну, а дальше, - торопил я его, чтобы он перешел к самой интересной части репортажа, пока кто-нибудь другой не ухватил его за пуговицу. - Ах да, Кэт. Блистательная, неземная Кэт. Ты знаешь, строго говоря, ее имя Кэт Эллери, а вовсе никакая не Пенн. Это дядя Джордж добавил к ее фамилии дефис и свою фамилию Пенн, когда взял ее к себе. Он сказал, что так удобнее, чтобы у Кэт была его фамилия, это избавит ее от лишних разговоров. Что ж, правильно, - сказал Дэн не спеша, отлично понимая, как он меня дразнит своей медлительностью. - Она шлет тебе сердечный привет.

Я, почувствовал, как у меня потеплело на душе. В конце концов, Челтенхэмский фестиваль показался мне не таким уж плохим.

- Спасибо, - сказал я, безуспешно стараясь удержать самодовольную улыбку, так и расплывавшуюся у меня на лице.

Дэн задумчиво смотрел на меня, но я перевел разговор опять на скачки и вдруг спросил его, не слыхал ли он, чтобы Билл Дэвидсон упоминал о чем-нибудь, что ему показалось, ну, странным, что ли.

- Нет, не слыхал, - ответил он твердо. Я рассказал ему о проволоке.

- Бедняга Билл, - сказал он с гневом, - Какая подлость!

- Так что, если услышишь что-нибудь, что может иметь хоть какое-то отношение…

- Немедленно передам тебе, - обещал он. Джо Нантвич налетел прямо на Дэна, словно не видел его. Остановившись, он не извинился, как сделал бы всякий, а ступил шаг назад и пошел своим путем в весовую. Его глаза были широко раскрыты, взгляд был пустой и бессмысленный.

- Пьян, - сказал Дэн брезгливо. - От него разит, как из винной бочки.

- У него свои неприятности, - сказал я.

- У него их еще прибавится до вечера, тогда кто-нибудь из распорядителей унюхает этот аромат.

Джо снова появился с нашей, стороны. Действительно, его приближение сразу можно было почуять, Без всякого вступления он заговорил со мной:

- Я получил еще одну. - Он вытащил из кармана бумажку. Она была скомкана, а потом снова расправлена, так что ее словно изжевали, но то, что было написано на ней шариковой ручкой, было видно совершенно отчетливо:

«Болингброк. На этой неделе», - говорилось там.

- Когда ты получил ее? - спросил я.

- Она лежала здесь, на столике для писем.

- Быстро же ты успел нагрузиться, - сказал я.

- Я не пьян, - возразил Джо с негодованием. - Просто сделал наспех пару глотков в баре напротив весовой.

Мы с Дэном одновременно подняли брови. В баре напротив весовой не было наружной стены, и пить там - все равно что на сцене, на виду у тренера, владельца лошади и распорядителя. Может быть, для жокея существовал более верный способ профессионального самоубийства, чем сделать наспех пару глотков в этом баре перед скачкой, но я лично такого способа не знал. Джо икнул.

- Я думаю, глотки были двойные, - сказал Дэн улыбаясь. Он взял у меня записку и прочитал ее. - Что это значит - «Болингброк. На этой неделе»? Ты из-за этого в такой запарке?

Джо вырвал у него записку и сунул себе в карман. Кажется, он только сейчас понял, что Дэн все слышал.

- Не твое дело, - грубо бросил он.

Мне очень хотелось сказать ему, что это и не мое дело. Но он повернулся ко мне и сказал своим воющим, жалобным голосом:

- Что же мне делать?

- Ты скачешь сегодня? - спросил я.

- В четвертой и последней скачке. Сегодня эти проклятые любители забрали себе полностью целых две скачки. Это же свинство - оставили нам, профессионалам, всего четыре скачки, чтоб заработать на хлеб. Почему эти толстозадые джентльмены-наездники не отправятся к… - Он окончил грубой бранью.

Наступила короткая пауза. Дэн расхохотался. Джо был не настолько пьян, чтобы не сообразить, что он сел на своего конька, не подумав о слушателе. Он сказал самым ласковым голосом, на какой был способен:

- Ну, Аллан, ты же понимаешь, лично к тебе это не относится…

- Если ты при всем том, что думаешь о наездниках-любителях, хочешь моего совета, - сказал я, стараясь сохранить серьезное выражение лица, - иди и немедленно выпей три чашки крепкого черного кофе и потом старайся как можно дольше никому не попадаться на глаза.