Рассчитывав на четыре большие скачки в течение трех отведенных на это дней, сюда устремились все жокеи-любители, которые могли выпросить, одолжить или купить на это время скаковую лошадь. Скакать в Челтенхэме было великой честью, а выиграть - незабываемым в жизни событием. Жокеи-любители ждали этого фестиваля со страстным нетерпением.

И только Аллан Йорк не испытывал этого страстного нетерпения, когда ставил свой «лотос» на стоянку. Я не мог бы этого объяснить, и сам, но почему-то вдруг ни шум собирающейся толпы, ни полные ожидания лица, ни бодрящий холодок солнечного мартовского утра, ни перспектива скакать на трех хороших лошадях - абсолютно ничто меня не трогало.

У главных ворот я нашел продавца газет, с которым разговаривал тогда в Пламптоне. Это был коротенький, плотный кокни с большими усами и веселым нравом. Он увидел, как я вхожу, и протянул мне газету.

- Привет, мистер Йорк, - сказал он. - Нравится вам ваша сегодняшняя лошадка?

- Можете поставить на нее какую-нибудь мелочь, но не последнюю рубашку. Надо принять в расчет ирландца, - Ну, вы его сделаете, будьте спокойны! Я подождал, пока он продаст газету пожилому человеку с огромным полевым биноклем. Потом я спросил:

- Вы помните драку таксистов в Пламптоне?

- Разве такое забудешь? - Он просиял.

- Вы мне сказали, что одна группа была из Лондона, другая из Брайтона.

- Правильно.

- А которая откуда? - спросил я. Он удивленно посмотрел на меня. Я повторил:

- Какая Именно группа была из Лондона, а какая из Брайтона?

- А, понимаю! - Он продал газету двум пожилым дамам в толстых твидовых костюмах и гольфах из грубой шерсти и дал им сдачу. Затем он повернулся ко мне.

- Значит, откуда была какая группа? Гм… Понимаете, я часто, вижу их, но они необщительный народ. Они с вами не разговаривают. Это вам не то что шоферы-частники. Брайтонских я бы сразу узнал по виду, понимаете? - Он остановился, чтобы закричать во всю силу легких:

- Экстренный дневной выпуск! - в результате чего продал еще три газеты. Я терпеливо ждал.

- Как вы их узнаете? - спросил я.

- По лицам, конечно. - Он явно счел мой вопрос бессмысленным.

- А какие у кого лица? Вы можете описать?

- А, понимаю. Разные лица.

- Можете вы описать хотя бы одного? - спросил я, Он задумался, щуря глаза и теребя свои усы.

- Хотя бы одного… Да, есть там один парень, очень безобразный, с глазами, как щелочки. Я бы не хотел сесть в его такси, Я думаю, вы его сразу узнаете по волосам. Они у него растут челкой почти до бровей. Чудной парень, А на что он вам сдался?

- Мне он не нужен, - сказал я. - Просто я хочу знать, откуда он?

- Этот из Брайтона, - Он радостно улыбнулся мне. - И еще там есть один, я его часто вижу. Молодой парень с бакенбардами. Вечно чистит ногти ножом.

- Большое спасибо, - сказал я и дал ему фунтовую бумажку. Его улыбка стала еще шире, и он засунул деньги во внутренний карман.

- Всякого счастья вам, сэр, - сказал он. Я отошел от него, но крик «Экстренный дневной выпуск!» продолжал звенеть у меня в ушах. Я пошел в весовую, размышляя над полученной мной информацией, - значит, мои похитители из Брайтона. Тому, кто посылал их, не пришло в голову, что я видел их раньше, и смогу их отыскать.

Погруженный в свои мысли, я наконец услышал, что говорит мне Пит Грегори:

- …У них был прокол, но все-таки они добрались сюда, а это главное. Ты что, не слушаешь, Аллан?

- Да, извини, Пит, думал кое о чем.

- Думал? Я рад, что ты это умеешь, - сказал Пит, громогласно захохотав. При всем его уме и проницательности чувство юмора у него было в самом зародыше. Всякого рода школьные шутки казались ему верхом остроумия, но все к этому привыкли.

- Как Палиндром? - спросил я.