— С утра — соленая рыба, и потом весь день, или сухари и опять соленая рыба. И ни капли воды за весь день. От недостатка влаги у меня ноги судорогой сводит, губы и горло трескаются! Максим, ты должен мне помочь!

— Как?

— Я не знаю. Придумай что-нибудь, ты умный мальчик. Максим, ради нас. Ради наши отношений — помоги мне. Вытащи меня отсюда! Заклинаю тебя! Всеми богами — вытащи отсюда!

Анфиса вцепилась мне в воротник рубахи, начала трясти.

— Выпусти — а не то я расскажу все про нас с тобой. Расскажу твоему отцу. Все расскажу! — девушка уже вовсю рыдала.

— Что?! — я выпучил глаза от удивления. — Расскажешь? Это же ведь ты сама ко мне…

— Не важно, — перебила меня девушка. — Мне выбирать не приходится. Это мой единственный шанс и надежда. Вытащи меня отсюда, иначе я все расскажу твоему отцу.

— Что ты расскажешь? — вдруг раздался густой бас за моей спиной, от которого я вздрогнул.

Я резко обернулся и похолодел.

У дверей стоял Вяземский старший.

Как же это? Как он так тихо прокрался сюда? И когда успел? Шел следом?

Пристально посмотрев на меня, а потом переведя взгляд на Анфису, отец повторил свой вопрос:

— Так что ты расскажешь?

Глава 17

— Отец…

— Я хочу услышать ответ на свой вопрос, — перебил меня Вяземский.

Судя по звенящему как сталь голосу настроение у него было так себе.

— А я хочу услышать внятные пояснения насчет того, почему она тут сидит, — ответил я, указав на Анфису.

Девушка при этом съежилась, затравлено посмотрела на Вяземского.

Меня распирала злость и я готов был к любому развитию событий. Острое чувство несправедливости бурлило словно кипящая смола.

— Это тебя не касается, — произнес отец.

— Это касается всех! Она — твоя жена. И ты просто так, без всяких веских доказательств, запер ее сюда, обвинив в предательстве и подвергнув пыткам!

— Пыткам? — усмехнулся отец. — Ты еще не видел настоящих пыток!

— Любые обвинения должны быть подкреплены доказательствами. Должен быть суд. Справедливый суд, по закону. А не вот этот вот балаган!

— Почему ты ее защищаешь? — задумчиво спросил Вяземский.

Это был не риторический вопрос — ему было и вправду интересно.

— Потому что никто не должен подвергаться насилию. Если она виновата — то докажи это, и не пытками, а уликами.

— Я не обязан тебе ничего доказывать! — взорвался отец. — Мальчишка! Сопляк!

И наотмашь хлестанул меня по щеке.

Удар был неожиданным, ощутимым, обжигающим.

Меня развернуло, я упал на пол. Анфиса подбежала ко мне, помогла подняться.

— А уж не заодно ли ты с ней? — зарычал Вяземский, подходя к нам. — Уйди, стерва!

И оттолкнул Анфису в сторону. Та словно тряпичная кукла отлетела почти до самой стены.

— Нельзя вот так решать проблемы! — выдохнул я, вытирая кровь с лопнувшей губы и поднимаясь.

— Да много ли ты знаешь как надо решать проблемы? Думал, отучился семестр в школе и уже мудрости набрался? Сосунок!

Еще один удар пригвоздил меня к полу.

Перед глазами все померкло. Я зарычал, совсем по звериному, резко вскочил на ноги. Горячая волна прокатилась по телу. Я понял, что дар начал активизироваться, атрибут уже жаждал крови. Понял, но ничего не смог ему противопоставить и хоть как-то остановить.