Выгнать их прочь.

«Не сопротивляйся волне. Пусть она подхватит тебя и понесет вперед. Ты сам удивишься какие возможности могут у тебя быть».

— Может быть ты тоже теперь за Герценых? — продолжал бесноваться отец.

— Приди в себя! — взмолился я.

Но чужак в моем теле не желал заканчивать этот поединок так рано. И поэтому атаковал вновь.

Отец успел увернуться от удара, отступил. Кажется, боль, распространявшаяся от груди, наконец дошла до головы и мигом отрезвила его.

Вяземский взглянул на прожженные одежды, злобно усмехнулся:

— В школе гляжу хорошо учишься. Атрибутом воспользовался?

— Я не хотел, — устало произнес я. — Ты сам это начал.

— Поднимать руку на отца — за такое раньше немедленно бы голова полетела с плеч!

Один из охранников слишком явно воспринял слова Вяземского и двинул ко мне, оголяя длинный кривой нож, висящий у него на поясе. Отец махнул:

— Брысь!

— Это паранойя! — сказал я, потирая ушибленные бока. — Тебе повсюду мерещатся предатели!

— Так оно и есть — предатели повсюду! — кивнул Вяземский.

— Ты хоть себя слышишь?

— Ее я все равно не отпущу, — кивнул Вяземский на Анфису. — И тебе запрещаю тут появляться. Слышали?

Он глянул на охрану. Те поспешно закивали головами.

— И Ольге тоже запрещаю! — крикнул отец так, чтобы сестра услышала этот приказ через двери. — Это мое слово. Не пускать их сюда!

С этим он развернулся и быстро пошел прочь. Я надеялся что он направляется прямиком к Стахановой.

Но куда бы он ни собирался, то уже не успел. Внизу, у входа самой башни его остановил помощник и принялся что-то торопливо говорить. Я вышел в коридор, выглянул в единственное маленькое и зарешеченное окошечко, ведущее во внутренний дворик.

Вяземский стоял неподвижно, слушал молча. Но выражение лица было красноречивее любых слов.

— Что происходит? — спросил я у сестры, понимая, что что-то случилось.

— Да какая разница?! — злобно ответила Ольга. — У него постоянно что-то происходит, только и умеет, что орать. Он чуть не убил тебя!

— Не убил, — хмуро буркнул я.

Сестра была обижена на отца. Я же уже практически забыл конфликт. Для меня сейчас было важно другое — договориться с Вяземским по поводу освобождения Анфисы не получилось, значит нужно применить другую практику. Какую — вот в чем вопрос. Попытаться воздействовать через доверенного человека? Только кто он таков для Вяземского? Кажется, отец уже больше никому не доверяет в своем доме.

Поднялась охрана с первого этажа.

— Максим Петрович, — произнес один, тот самый, что едва не отрезал мне голову, показывая на дверь лифта. — Отец просит вас спуститься.

— Что случилось? — спросил я, впрочем не ожидая внятного ответа.

Охранник пожал плечами, сказал:

— Велено было попросить вас к нему. Немедленно.

Значит и в самом деле что-то случилось. Я кивнул Ольге.

— Пойдем.

— Не пойду! — вспыхнула та.

— Нам тут запрещено быть, — заметил я.

— А я… а я все равно тут буду! Назло ему!

Охранник заметно напряглись — лезть в семейные разборки у них не было никакого желания.

— Пошли, хватит вредничать.

Я взял сестру за руку и потянул в лифт.

В дверь, где сидела Анфиса глухо стукнул — раз, другой.

— Анфиса, — крикнул я.