|
.. Потемкин заново обряжал полк своих "синих" кирасир, готовых сопровождать его под стены Очакова. После рождения сыновей Мария Федоровна чуть ли не ежегодно даровала престолу девочек. Но к детям своим имела такое же отношение, какое имеет садовник к ананасу -- он его выходил в своих оранжереях, удобрял и поливал, а наслаждаться созревшим плодом не смеет: всех внуков Екатерина отбирала, держа их подалее от родителей. К этому времени она окончательно решила устранить Павла от престола: -- Нельзя давать власть людям, слишком долго власти ожидавшим. Мозги у таких людей давно сдвинуты набекрень. Им кажется, что за время ожидания они все тщательно продумали, а на самом-то деле-лишь испортили свой характер и нервы... Эти слова в равной степени она относила и к новому королю Пруссии, который наглел все больше; Безбородко предъявил Екатерине похищенный документ; из него стало ясно, что пишет министр Герцберг маркизу Луккезини: "Россия не может обрести Очаков без согласия на то Прусского королевства..." -- Да в уме ли они там? -- крикнула Екатерина и, схватив перо, на полях донесения оставила автограф: "Наместник Божий Вселенной распоряжающийся! Зазнались совершенно!" -- Как подумаю, -- сказала она Безбородкс, -- так и в самом деле "Ирод" был просто шелковый по сравнению с этим пентюхом... -- Безбородко с подозрением озирал пасмурные балтийские горизонты, начиная верить в прогнозы Разумовского. -- Не поговорить ли вам с Нольксном? -- предложил он. -- Что может знать Нолькен, живущий в Петербурге еще со времен Елизаветы, для которого Россия стала дороже Швеции? Впрочем... поговорить с послом никогда не мешает. Екатерина вовлекла Нолькена в доверительную беседу, напомнив о давнем разговоре с нею покойного Дени Дидро: -- Дидро сказал мне: иметь столицу на самом конце государства -- все равно что иметь сердце под ногтем мизинца! Он считал, столицу России надо образовать заново в центре империи, где-то близ отрогов Урала, где изобилие чистой воды и приятный климат. Дидро советовал мне назвать новую столицу кратко -- Русь или Росс! Нолькен отлично распознал подоплеку ее сомнений: -- Ваше величество, благодарите Петра, основавшего столицу в устье Невы, а то ведь у царя были планы переехать из Москвы в Рогсрвик или в Таганрог... Но как бы Петербург ни был близок к Швеции, Швеция войны с вами не начнет. -- Вы так ручаетесь за своего короля? -- Я ручаюсь за разумную политику моего королевства. Любое нападение на Россию с севера, когда она воюет на юге, стало бы проявлением самой низкой подлости. -- Вот и я так думаю, -- ответила Екатерина... Под конец беседы Нолькен заверил ее, что, случись безумная война Швеции с Россией, он будет просить русского подданства, чтобы остаться помещиком в лифляндских поместьях своей жены: -- Урожденной, как вы знаете, Цеге фон Мантсйфель. |
