|
На каждый бухнули по четыре тыщи дубовых бревен. Почитай, целая роща. А ежели эскадру строить? Тогда целые леса под корень валить надо... Потемкин распорядился: вывозить из Самары дубовые саженцы -- для дела, сажать итальянские тополя-для красы. -- Пора закладывать корабли стопушечные, -- сказал он. -- Мастерам платить пять рублев в месяц, а подмастерьям -- по три. Если скажут, что на харч не хватает, отвечать так: разводите свое хозяйство и живите с огородов да садов. Земля жирная, истраченная, даст много. Капитан над портом жаловался, что дров нету. -- Дрова -- лес! Спалить все можно. Учитесь греться углем каменным. Он и для печек, и для приготовления пищи годен. Завести потребно сад аптекарский. Бани на манир турецких. Вот здесь, -- указал светлейший тростью, -- должно фонтан пустить. Из него корабли станут брать воду пресную для плаваний. Нужна фабрика для соления мяса матросам. Сейте горох, чечевицу. А чтобы на меня клевет лишних не было, -- заключил Потемкин, -- я своих крепостных из Белоруссии переселю к вам на житье... Случайно возникший, город случайно и заселялся. Но уже торговали лавки, винные погребки и трактиры, греки открывали кофейни. В землю были вкопаны высокие мачты с рангоутом и такелажем, как на кораблях. Солдат переучивали в матросов, чтобы по вантам лазали, по реям разбегались. В устье Ингульца заводили литейное производство, дабы переливать негодные пушки, в грохочущих и чадных кузницах ковали цепи и якоря. -- Чует мое сердце, -- сказал светлейший, забираясь в каретку, -- здесь большому и нужному городу быть. Помрачит он славу херсонскую, да и климатом лучше... И отъехал, явно довольный. По весне Курносов готовил к спуску со стапелей первый фрегат, который ощетинился с бортов 44 пушками. Назвали его "Святым Николаем". Солдаты, став матросами, получили водку и кричали "ура!". Курносов распечатал бутылку с вином, пил в одиночестве. Возле ног корабельного мастера терлась собака, он гладил ее по мягкой шерсти: -- Жаль, что не пьешь ты, Черныш, а то бы помянули хозяйку, вспомнили бы и деточек... Не понять тебе, псина моя, как быстро жизнь пролетает. А что я видел в этой жизни? Да ничего хорошего. Одни доски да мозоли. Может, так и надо. Черныш, чтобы до смерти человеку надрываться? Камертаб уже не навещала его. Да и была ли Камертаб? Пес умными глазами проследил, как его добрый хозяин распечатал вторую бутылку. Потом он положил голову на лапы и тяжело, почти с надрывом, как человек, вздохнул... Екатеринославская армия Потемкина мановением руки его стронулась с винтер-квартир; карету светлейшего князя Таврического подкидывало на ухабах, под колесами шипела грязь, перемешанная с конским навозом. -- Все загадили! -- сказал он графине Браницкой, обнимая ее пышные плечи. |
