Наверное, снимает ржавчину и грязь с тормозных дисков, почему-то решила Гейл, хотя понятия не имела, нужно ли это делать. Оттуда и запах.

На всякий случай еще раз прошла по всей квартире, нажимая один выключатель за другим. Теперь весь дом залит светом, никаких темных углов, где могут прятаться привидения.

И замерла: дверь в подвал открыта. Позвонить в полицию? Сочтут за дуру. Скажут – окончательно выжила из ума.

Что со мной? Муж куда-то исчез, а я боюсь спуститься в подвал.

Гейл Маклеллан не страдала никтофобией. Ну да, она терпеть не могла фильмов ужасов, но это вовсе не определяло ее личность. Она неделями жила одна в огромном доме в Кейп-Код и не помнит случая, чтобы ей ни с того ни с сего стало страшно. Но сейчас от одного взгляда на темную лестницу, на которой невозможно различить нижние ступени, ее стала бить дрожь.

А если он лежит там, внизу? Беспомощный? Или без сознания? Ждет меня?

Или УМЕР?

Она медленно протянула руку к выключателю и нажала широкую белую клавишу.

Лестница пуста. Роберт по крайней мере не лежит внизу у ступеней. Это самый опасный участок.

– Какая мне может грозить опасность? – спросила она сама себя шепотом, но вслух. – Никакой. Это мой дом.

И начала спускаться, ни на секунду не отрывая руки от дубовых перил.

Подвал… Это же не только подвал. Тут и прачечная комната, и кладовка, и гараж. Большое, красиво и умело оборудованное помещение. Внизу потянулась к выключателю и замерла.

Какой-то звук… что это? Нетрудно догадаться: с довольным чмоканьем закрылась дверь машины.

Слава тебе господи… он жив.

И радость тут же сменилась страхом. А если это не он? Или он, но не он? В свете последних новостей… вполне может быть. Все эти жуткие убийства… Она несколько раз звонила в больницу. Врач сказал – нет никаких причин для беспокойства. И Чарльз, тот самый, из группы поддержки, повторил слово в слово: нет причин для беспокойства. Вы же знаете, как легко загнать себя в неправильный угол ринга. Мы должны верить этим ребятам, врачам, они знают, что делают, сказал он. Для беспокойства нет причин. Не стоит даже думать про это.

А она все равно думает. Чуть ли не постоянно.

Дверь в гараж открыта, горит свет.

Гейл решительно прошла в гараж.

Роберт в надвинутой на глаза белой, похожей на детскую панамку морской бескозырке – ей даже на секунду показалось, что это не Роберт, а покойный муж Майры. Нет, конечно, не мог же он вылезти из могилы и проникнуть в ее подвал, но дыхание перехватило.

Роберт посмотрел на нее странным взглядом.

– Гейл?

Пижама… и эта бескозырка… US Navy.

Он спятил, с ужасом подумала Гейл. В руках у Роберта бейсбольная бита. Он занес ее для удара.

– Сейчас ты увидишь, – произнес Роберт Маклеллан.

* * *

Адам прилег на скамейку в маленьком сквере института нейрофизиологии в Монпарнасе и закрыл глаза. Солнце припекало так, что он уже подумывал, не снять ли футболку. И кроссовки, конечно. Или решиться и поехать в Довиль? Он несколько месяцев не видел моря.

– Адам?

Он даже вздрогнул. Сами. В солнцезащитных очках, настолько солнцезащитных, что и глаз не видно.

– Отдыхаешь?

Прозвучало как обвинение. Адам сел и попытался оправдаться:

– Весна. – По-французски, кажется, надо сказать по-другому. Одного существительного недостаточно. – Le printemps est venu. Пришла весна.