|
Со всеми мелкими недостатками, с капризами, с нежеланием следовать слепленному тобой из фильмов и книг образу. Раньше Гейл этого не понимала, не осознавала, что именно эти мелочи и составляют основу совместной жизни в любви и доверии. А сейчас она краем уха прислушивалась к беседе, которую муж завел с Полом, – о Трумэне, о забастовке сталеваров. Тогда было не понять, кто же правит бал – Вашингтон или профсоюзы, сказал Роберт, и она подумала, что готова сидеть и слушать его дни напролет.
Вспомнила, какой страх ее охватил, когда она подметила первые признаки болезни, вначале почти незаметные, а для чужого человека, возможно, и вовсе незаметные, но не для нее. А теперь… нет, никакой опасности от него не исходит. Роберт не станет злодеем только потому, что какой-то псих зарезал нескольких своих товарищей в доме престарелых. Рубашка на спине немного помялась, бумажник, как всегда, оттопыривает задний карман джинсов. Лысина на затылке, отвисшие мочки, старческая пигментация на руках, но человек-то он все тот же. Достаточно глянуть на него за рулем этого ностальгического кабриолета. Она откинула голову на подголовник. Страх исчез, как и не было. Гейл закрыла глаза.
* * * – Производители стараются уменьшить расходы, – заключил Сами. В руке пачка распечатанных статей. Одну из них, не успев открыть дверь, положил на стол и прихлопнул ладонью: – Смотри. Вот состав кормовых пеллет. Они действуют по сезону. Летом – сплошная кукуруза. Осенью – размельченные орехи, вместе со скорлупой. Скорлупы, подозреваю, раз в десять больше, чем орехов. И что самое забавное – мышки понимают! Весна – значит, пора заводить потомство, и это при том, что они не видят дневного света уже в двухстах поколениях. Откуда они знают, тепло на улице или холодно? Темно или светло? – Ну хорошо. – Адам пробежал глазами название статьи. – А ты что, этого не знал? Сами торжественно протянул следующий листок: – Инсула. Грецкие орехи влияют на инсулу. Адам послушно взял распечатку из Science и начал читать. Ну да, желтые пятна на МРТ-картинках указывают на изменения. Через три минуты он отложил статью. – Здесь речь идет только о голоде. Это же связано с ожирением. – Да-да, да-да… да посмотри же до конца! И сравни с нашими результатами. Норадреналиновое ядро уменьшается, адреналин зашкаливает. А теперь ты стимулируешь инсулу… Адам дочитал и ненадолго задумался. – Мне кажется, притянуто за уши. – Это же необязательно орехи, черт бы тебя подрал. “За уши”! В нашем случае это может быть все что угодно. Возбуждение Сами вызывало удивление – все остальные, от руководства до помощников лаборантов, пребывали в унынии, если не в депрессии. Вся лаборатория. – Что ты хочешь сказать? Что они съели что-то не то, эти безумцы? Это же невозможно проверить! Ты же не предлагаешь выкопать трупы из могил и подвергнуть исследованиям содержимое их желудков. – Я ничего такого не говорю… Типичный Сами. Наука – игра; друзья, знакомые – игра. Вся жизнь – игра. Есть такие ученые, все ставят под сомнение, в том числе и саму науку. Земляки Декарта ни во что не верят, пока не убедятся сами. Даже если получены ответы на сто вопросов, вцепляются в сто первый, неотвеченный. – Но глянь – сегодня все добровольцы спокойны и довольны. И закрадывается мысль: а может, дело во времени года? – Особенности питания? Что-то такое, что они летом не едят? – Вот именно. – Минимальные различия… вряд ли достоверные. – Ну, знаешь… Если одного ореха достаточно, чтобы достоверно взбодрить инсулу… – Взбодрить… ну и словцо. |
