Здесь говорят, что все из-за твоего лекарства. Виновница всего этого дикого кошмара именно она и никто другой.

Как побороть этот стыд? Раскаяние в совершенном преступлении? Намерения были самые благородные, но…

Благими намерениями вымощена дорога в ад.

* * *

Аутоагрессия.

Курс “А” в психологии: расстройство поведения у женщин. Желая навредить миру, наносят увечья самим себе. Сублимация гнева и фрустрации.

Адам уже час сидел на видеоконференции – Бостон, Нью-Йорк, Париж. Две тысячи стариков находятся фактически в заключении – и один-единственный инцидент. На экране то и дело появляется мозг Генриетт Реш, испещренный желтыми, голубыми и красными пятнами. Беньямин Лагер утверждает, что пациентка воткнула осколок в глаз и – на это он особо обращает внимание – даже не закричала от боли. Продолжала полосовать лицо.

В Париже началось лето. Адам только что получил сообщение от Матьё и решил, что сохранит его до самой смерти.

Tu me manques. Мне тебя очень не хватает.

Никуда из Парижа он не уедет. Пусть его и похоронят в плодородной французской земле.

Адам вернулся домой к вечеру. Внезапно просигналил телефон – он вовсе не ждал звонка.

– Доктор Миллер, – сказал Дэвид.

Адам улыбнулся. Шеф в хорошем настроении. Удивительно – последнее время он довольно часто на подъеме, несмотря на кучу неприятностей. Постригся, помолодел. Дорогая сорочка с крошечным логотипом на кармане.

– Я слышал, вы взялись за работу?

Адам пожал плечами:

– Проверяем антидепрессанты на мышах. Наудачу, что называется. Можно сказать, вслепую. Но этическая комиссия пошла навстречу – дело важное и, как они считают, срочное. Как они сформулировали, “не терпящее отлагательств”.

– Ты, похоже, возвращаться не собираешься.

– Пока нет.

– Зря я тебя отпустил.

– Наконец-то ты по мне соскучился.

Дэвид засмеялся.

– Вы, по крайней мере, что-то делаете. А у нас все замерло.

– Разве не странно? – не в тон спросил Адам. – С этой больной Лагера, Реш. Ну хорошо, еще двое – Зельцер, Ньюмэн. Плюс Люийе. И конечно, Хоган. Пятеро. Из двух тысяч. Больше, чем можно предположить.

– Можно предположить? Кто мог предположить, если мы вообще об этом не думали? Или что ты хочешь сказать?

– Меньше.

– То есть как – меньше? – Дэвид вытаращил глаза.

– Меньше, чем у мышей. Одна мышка в Бостоне. Один процент. А пятеро из двух тысяч – четверть процента.

Дэвид задумался. Ноздри задергались, как будто он собирался чихнуть.

– Думаю, это еще не все, – добавил Адам. – Я по-прежнему считаю – что-то ждет своего часа.

– Мы бы заметили!

– Послушай, Дэвид. Есть люди с эмпатией, не так ли? С четким моральным компасом. Проще говоря, хорошие люди. И хватает очень успешных, процветающих, но не особенно хороших. Шефы с их двойными золотыми парашютами – думаешь, они хоть на секунду задумываются, как там дела у остальных сотрудников? Мужчины, пользующиеся тем, что женщины у них в служебной зависимости, – думаешь, они считают, что поступают подло? Или вот, к примеру, война. Все социальные маски сорваны. Гораздо больше тех, кто при Гитлере вступил в нацистскую партию, чем тех, кто протестовал. В обществе полным-полно скрытых, великолепно приспособленных психопатов. Приспособленных – потому что они понимают социальные правила и стараются им следовать. Поколениями выработанная система внутренних запретов не дает им разгуляться. Если я сделаю то-то и то-то, меня может постичь то-то и то-то.