Оказывается, может. Теперь она потеряла обоих – и отца, и Дэвида.

Опять металлический скрип вагонов метро. Поезд тронулся. Должно быть, на нем он и уехал. Куда? В госпиталь? В лабораторию, поделиться открытием?

Селия обессиленно опустилась на кровать. И неизвестно сколько времени просидела, уставившись в одну точку и не шевелясь.

* * *

Лео пищал без перерыва. Беньямин взял его на руки, начал корчить смешные, по его мнению, гримасы, попытался что-то спеть – ничего не помогало.

Они зашли в большой секонд-хенд на окраине Портленда. В тележке уже лежали штук двадцать книг, еще два романа Лиза держала в руках.

– Пошли отсюда, – хмуро предложила она. – Пока не выгнали.

– Я же пытаюсь его успокоить!

– Ну подними его, опусти… я не знаю. Сделай что-нибудь.

Беньямин поднял малыша над головой и закружил, изображая самолет.

– Р-р-р-р… – зарычал он, очень похоже подражая звуку мотора.

Какое там! Лео зашелся в отчаянном реве. Какая-то женщина оторвалась от книги и наградила Беньямина неодобрительным взглядом.

Лиза вздохнула и выпустила из рук книги. Два увесистых тома со специфическим книжным грохотом упали в тележку.

– Ты когда-нибудь научишься обращаться с ребенком? – Она чуть ли не рывком отняла Лео у мужа и демонстративно повернулась к нему спиной. – Боюсь, он тебя просто-напросто не узнал.

А вот это удар ниже пояса. Беньямин стиснул зубы.

Лиза расстегнула верхние пуговицы на блузке и выпростала большую, тяжелую грудь.

Беньямин смутился.

– Ты что, собралась его кормить? Здесь, на людях?

– Как ты мог подумать? – огрызнулась Лиза. – Нет, конечно. Сначала повыгоняю всех книжников. Владельца разрешишь оставить?

– Мы же можем дойти до машины…

– Конечно, можем. Иди.

С этими словами она приложила Лео к груди. Тот немедленно зачмокал и успокоился. Лиза прошла к большому, обитому вельветом дивану за прилавком и присела. По выражению лица было заметно – успокоилась. Сработал самый, должно быть, древний рефлекс: детеныш кричит – значит, надо немедленно принимать меры. Все окружающее мгновенно теряет значение.

А Беньямина грызла обида. Он тебя не узнал. Как будто бы он не ради них, ради Лизы и Лео, согласился на эту проклятую, скучную и неблагодарную работу. Нет, конечно, она вовсе не это имела в виду. То есть именно это, но не в том смысле, что он их бросил. Хотела сказать, что с ребенком опасно расставаться надолго. Может не узнать, а потом и вовсе забыть.

Беньямин постепенно остыл. Лиза ничего плохого не хотела сказать. В состоянии стресса человек может наговорить что угодно, да и не только наговорить. С ним тоже такое случалось. Но все же в ее словах была и доля правды. Беньямин не так уж редко чувствовал себя с Лео совершенно беспомощным. С другой стороны, все акушерки в один голос утверждали, что утешать ребенка, давая ему грудь, – путь порочный. Лиза же считала, что это типичное американское клише и выглядит разумно только в досужих рассуждениях. Если верить этой нелепой теории, надо дождаться, пока ребенок устанет кричать и сам заснет. Мол, так он научится сам себя успокаивать.

Он подошел к Лизе. Она улыбнулась:

– Прости… Я просто ужасно устала.

– Знаю. А я очень хотел бы тебе помочь.

– Ничего страшного. Проголодался, вот и закричал. Мне, когда я голодна, тоже хочется покричать, но я себя сдерживаю.