– Лиза… сейчас такое время… я должен почти неотлучно быть на работе. – Он присел рядом. – Осенью куда-нибудь поедем. Возьму отпуск.

– Ты уже столько раз брал этот отпуск… Год за годом.

Лео продолжал сосать, но уже не так увлеченно. Глаза начали слипаться. Наконец-то они смогут поговорить.

– Пошли отсюда, – предложила она. – Здесь ничего нет путного, только кулинарные книги и детективы.

– Можем съездить в Фалмут.

– А что, это так важно?

Он молча пожал плечами.

– Ты предлагаешь таким тоном, будто оправдываешься.

– Нет… То есть… Я все время о них думаю. Сидят в своих комнатушках и… Знаешь, среди них полно образованных людей. Врачи, адвокаты и… да неважно кто. Это против человеческих правил – отнять у них все, что составляет их жизнь. Не покидает ощущение, что я участвую в каком-то варварском, полубезумном, даже бессовестном проекте. Им нечем себя занять. Какая-то старушка коротала время за вязанием, так я был вынужден отобрать у нее спицы.

– А может, пусть вяжут крючком?

Он засмеялся. Типичная Лиза – не обсуждать проблему, а искать ее решение.

– Нечего смеяться. Сейчас поедем и купим для них вязальные крючки. Крючком вряд ли можно нанести серьезную рану.

– Из мотка пряжи можно сделать петлю и повеситься.

На лице Лизы промелькнула гримаска отвращения, тут же сменившаяся улыбкой.

– Да уж, кто знает, на что вдохновят детективы с убийствами.

– Идиотизм в том, что никакой опасности нет. Скорее всего, нет. Но эта женщина, Генриетт…

– Ты о той несчастной? Которая порезала глаз?

– В жизни ничего подобного не видел.

– Мне кажется, мозг вообще вне человеческого понимания. Что-то добавили, что-то изменили – и на тебе. Малейший, ничего не значащий повод – и такой взрыв… Да и повода, как ты говоришь, никакого не было.

– Вообще-то ничего странного. Чуть-чуть дофамина – и человек счастлив.

– Да. А потом несчастен, когда кончается действие.

– И это тоже. – Беньямин вздохнул и повторил: – И это тоже. Не могу отделаться от ощущения, что мы экспериментируем на людях. Как доктор Менгеле…

– Возможно, и так, но в благих целях. И потом, они же все добровольцы.

– Знаю и все равно иной раз чувствую себя негодяем.

– Внешне ты на Менгеле не похож.

Вряд ли это можно считать комплиментом. У Менгеле были усы и шевелюра, а у Беньямина начали выпадать волосы в двадцать пять, да с такой скоростью, что он вынужден был их сбрить. Какое-то время это выглядело довольно брутально. Вот загадка: почему бритая голова придает мужчине мужественности, а лысая – нет?

Он пошел в отдел одежды, снял с крючка бейсболку в защитных цветах и напялил на голову.

– Так лучше? Как считаешь, сойду за бандита?

– Немного лучше.

Беньямин взял на стенде темные очки, нацепил на нос и выпятил подбородок.

– Совсем другое дело. – Лиза подняла большой палец. – Вылитый бандит.

Лео наелся и мирно посапывал у нее на руках.

– Значит, у тебя есть шанс переспать с бандитом.

– Ну вот! Только что протестовал – не показывай грудь, а теперь что? Предлагаешь заняться любовью прямо тут? Уже вынимаешь прибор?

– Могу, конечно, и вынуть, но только нас сразу лишат вида на жительство и вышлют из страны.

Лиза притворно охнула и торопливо застегнула блузку.

– А я-то сижу и всех соблазняю.