– Это же очевидно! И никто из нас, кретинов, не обратил внимания…

– Реш слишком молода.

– Она дочь одного из участников эксперимента. Вернее, участниц. Пассивных участниц – ты же знаешь, в эксперименте участвовали только мужчины. Наверняка получала антибиотики еще в утробе матери. Спирохеты, возможно, сдохли, но антитела-то остались!

– Что за бред! Она же не могла болеть нейросифилисом столько лет!

– Нет. Конечно, нет. У нее альцгеймер. И у остальных тоже, кроме Люийе. Само собой. Но когда-то у нее был сифилис. В том-то и проблема! Микроглия содержит антитела против сифилиса, она неправильно идентифицирует поверхностные белки и вместо бляшек разрушает зеркальные нейроны. Поэтому эти несчастные начисто лишены эмпатии.

– Но не у всех же сифилис!

– Их пять человек, Дэвид. Из двух тысяч, даже больше. Еще раз: давай исключим Люийе, у него-то и альцгеймер не подтвержден. То есть четыре. Статистически вполне возможно – да, у всех четырех. Зельцер многократно обращался к психиатрам и психологам, пытался избавиться от игромании. Теперь смотри: в США больше всего сифилиса в Лас-Вегасе. Так, Хоган. Я поднял его старые медицинские карты, в армии он лечился от сифилиса антибиотиками.

– Люийе? – невпопад спросил Дэвид. – Ты сказал, у него не было альцгеймера. Откуда он взялся? По-моему, он просто жаловался на ухудшение памяти.

– Мы же набирали добровольцев не для того, чтобы проверять, есть у них альцгеймер или нет. Они пришли с готовым диагнозом. Получается, беда не в препарате, а в нашей торопливости.

– А тебе не кажется, что твоя теория притянута за уши?

– Дэвид, повторю еще раз: сифилис – великий имитатор. Я уже нашел кучу примеров. Иногда он притворяется герпетическим или клещевым энцефалитом. Деменцию, вызванную сифилитическим поражением лобной доли, легко принять за альцгеймер. Любой врач знает, что сифилис – один из самых трудных диагнозов. А в наше время все уверены: сифилис – пройденный этап. Уже неактуален. Никому в голову не приходит, что инфекция может никак себя не проявлять десятилетиями.

– Он был очень старым, этот ваш Люийе?

– Не особенно. Семьдесят. И заразиться сифилисом он мог много лет назад. Никогда не был женат, робкий и нерешительный. Может, снял проститутку. Наша вина тоже есть, могли бы сообразить – человек еще не так стар, а мозг атрофируется с рекордной скоростью. И это изменение цвета крючковидного пучка, который соединяет лобную долю с миндалевидным телом… помнишь? Мы не туда смотрели, Дэвид! Сифилис у Люийе не был вылечен. Разумеется, пораженный сифилисом мозг и повлиял на антитела. Не мог не повлиять. И не только на антитела, на массу функций, о которых мы пока ни черта не знаем.

– Ты имеешь в виду, что психоз вызван сифилисом?

– Против сифилиса не вырабатывается иммунитет! Помнишь, я тебе говорил, что альцгеймер похож на мокрое одеяло? Набросили на тлеющие угли, все вроде бы погасло. А тут является Re-cognize – и пожар начинается с новой силой. А если препарат активирует микроглию, то последствий мы даже угадать не можем.

– Начинается посадка…

– А ведь это хорошая новость, – сказал Адам и тут же сообразил, что он и сам только что это осознал. “Посадочный талон, пожалуйста”, – услышал он женский голос в трубке и повторил: – Это хорошая новость.

– То есть наш препарат ни при чем?

– В том-то и дело! – Адам впервые сформулировал свои мысли не для себя, а для кого-то еще, и на него накатила волна радости.