Из года в год Селия с отцом приходили на ланч в этот ресторанчик. Он рассказывал о капризных дачниках из Нью-Йорка, настойчиво требующих убрать “пятна” на газоне, о прекрасных соседях, которые даже во времена кризисов не перестают помогать друг другу. У нее даже мысли не возникало, что отец может заболеть, настолько он был весел, дружелюбен и приветлив, никогда ничего не забывал. Иммунитет как у двадцатилетнего, даже коронавирус его не тронул, хотя вокруг люди валились как кегли, а многие даже умирали. Никогда не курил, пил редко и мало. Работа тяжелая, да, зато на свежем воздухе.

Какая удача, подумала Селия, потому что вспомнила Адама. Мы не общаемся, сказал он про свои отношения с отцом. И у многих отношения с родителями не складываются, недовольство и обида копятся годами. А ее отец – ангел.

– Насчет нашего лекарства, – напомнила она. – Мне кажется, стоит попробовать. У большинства наблюдается улучшение.

– Со мной все в порядке.

– Папа, мы же были у доктора Грега. Ты помнишь, что он сказал. – Селия до сих пор не могла решиться произнести при отце название болезни. Возможно, он бы даже не огорчился, но ей почему-то казалось, что назвать – это поставить последнюю точку. Окончательно утвердить и признать свое бессилие. – А я не хочу, чтобы ты болел.

– И что это за лекарство?

– Инъекция. Укол – и все. Сначала ядерно-магнитный томограф, тоже ничего страшного, своего рода рентген. И я все время буду рядом. Постыдись – ты же ни разу не был у меня на работе.

– Как это не был? Ясное дело, был.

– Ну да, сто лет назад, – улыбнулась Селия и порадовалась: он помнит! – Я еще была постдоком.

– Умница ты у меня, – сказал отец, подмигнул и пососал соломинку. – Подумать только – Гарвард!

– Послушай… может, доедем до моря? Тогда надо потеплей одеться. Или в супермаркет?

Но отец ее уже не слышал. С той же обезоруживающей улыбкой уставился на детей за соседним столиком. Те угомонились и за обе щеки уплетали корнфлекс с молоком.

– И ты была такая же. Даже в ресторане – только кукурузные хлопья. И думать не думай предложить что-то другое – тут же скандал.

И улыбнулся еще шире. Наверное, все еще видел перед собой ту упрямую девчушку. Для родителей ранние годы их детей не заканчиваются никогда.

Селия помахала официантке. Та мгновенно принесла счет, заметила, что они почти ничего не ели, и спросила:

– Возьмете с собой?

Селия кивнула.

Девушка вернулась с коробкой из пенопласта и ловко упаковала остатки.

– Папа, допей хотя бы молоко. Я поговорю с доктором Грегом, чтобы он тоже был в курсе. Ты ведь не против?

– А у меня есть выбор? – Отец притворно нахмурился.

Селия улыбнулась и тут же изобразила суровую мину.

– Нет.

– Что же… придется довериться твоей медицинской квалификации.

Может быть, все-таки рановато для Re-cognize? Все эти малообъяснимые события последних недель… Он же довольно самостоятелен. Как, впрочем, и другие на ранней стадии.

– Я пошел в туалет, – сказал отец и встал.

Она посмотрела ему в спину. Отец на ходу машинально пригладил нерасчесанные волосы.

– Тедди!

Отца остановил какой-то парень с густо татуированной шеей и руками – ни единого свободного места. На спине флисового худи надпись: “Свобода не дается даром”.

Они разговаривали довольно долго. Отец поискал глазами Селию, гордо улыбнулся и помахал рукой. Она тоже подняла ладонь.

* * *

Париж, Париж… что тут скажешь.