– Как идут дела? – спросил Роберт.

– Господи, какие дела? Сезон мертв, как дохлый кит. Давно не было такой волчьей зимы. Но главное, на здоровье пока не жалуюсь. – Он постучал согнутым пальцем по столу. – А вы-то как?

Вопрос был адресован Гейл. Сайрус был одним из немногих, кто знал про болезнь Роберта. Вернее, не одним из немногих, а единственным, если не считать врачей.

Прошлым летом Гейл стояла у дверей “Миссури” и, борясь с комком в горле, смотрела, как Роберт, выйдя из машины, совершает какие-то ненужные и непонятные действия: обошел вокруг, пощупал зачем-то колесо, открыл капот, некоторое время смотрел на мотор и опять закрыл. Это был один из худших дней. Сайрус подошел к ней, задал какой-то совершенно невинный вопрос, а она в ответ разрыдалась и, всхлипывая, выложила их тайну. Удивительно – этот человек умел слушать так, что изначально с большим трудом преодоленный стыд мгновенно исчез. Сайрус принадлежал к тому редкому типу людей, которым можно позвонить среди ночи и, к примеру, попросить спрятать труп.

Гейл собралась было ответить, но Роберт ее опередил.

– Жизнь играет в свои игры, – сказал он с ясной улыбкой.

– Что да, то да. – Заметно удивленный Сайрус покачал головой. – Лучше не скажешь. Как начнет играть, не остановишь.

– Роберту выписали новое лекарство. – Гейл вовсе не собиралась кому-то рассказывать об эксперименте, но день был так многообещающе ярок, а Сайрус настолько располагал к откровенности, что она не удержалась.

– Понятно, – кивнул Сайрус.

– И все это… – она покрутила растопыренными ладонями, желая изобразить затуманенное сознание мужа, – все это просто исчезло. Как и не было.

– Вот это да… – Сайрус улыбнулся, показав великолепные, ровные и белые, зубы. – Чудеса в решете.

Гейл засмеялась – почему-то ее очень насмешило это решето. Ей опять захотелось пообниматься с Сайрусом. Хорошо бы просидеть с ним до вечера.

– Да… – кивнула она, – что-то в этом роде. Невропатологи в Бостоне испытывают новый препарат. Пока… ну что сказать? Слов нет. – Она развела руками, демонстрируя высшую степень одобрения.

– Вам надо срочно поговорить с моим племянником, Сидом. Он работает на местном радио. Они придут в восторг от этой истории.

– Нет, – неожиданно вступил в разговор Роберт.

– Радио! – напомнил Сайрус. – Никто вас не видит. Голос из вселенной.

– Ни в коем случае. – Роберт помотал головой и твердо повторил: – Ни за что.

Сайрус засмеялся и встал.

– Ваше право, но я с ним поговорю. Ой, что же я! Пицца стынет. Повторяю: остывшая пицца уже не пицца. Не буду вам мешать.

– Вы совершенно не мешаете, – поспешно вставила Гейл.

Сайрус ласково положил ей руку на плечо:

– Как я рад вас видеть! День спасен… Выглядите замечательно. Вы, Гейл, будто только что из солярия.

Гейл схватилась за щеку и засмеялась:

– Это после холода.

Сайрус взял стул, попятился и задвинул его под соседний столик.

– Я к вам еще подойду, – бросил он на ходу. – И обязательно позвоню Сиду.

Роберт сделал протестующий жест, но Сайрус уже ушел.

* * *

Адам посмотрел на Матьё – какие у него все же удивительные глаза… Сине-зеленые, прохладные, как море, и в то же время огненные, обжигающие.