– Не знаю, не знаю… – Роберт потянулся так, что кровать скрипнула.

– Этот Сид буквально, как моя тетя говорила, из штанов выпрыгивает. Ты бы его только послушал! Будто впервые в жизни в лотерею выиграл. И не забудь, это же племянник Сайруса. Разве можно отказать Сайрусу хоть в чем-то? Он попросил разрешения прийти завтра с утра, я обещала поговорить с тобой и отзвонить.

– Это так важно для тебя?

Этот простой вопрос поставил ее в тупик. Важно ли?

– Думаю, да.

Роберт ласково погладил ее по руке:

– Ну раз так…

Гейл просияла.

– Тогда я испеку маффины, хоть чем-то надо угостить.

Роберт притворно нахмурился.

– А вот насчет маффинов – моя полная и безоговорочная поддержка.

На следующее утро Гейл все время поглядывала в окно. К дому подъехала “тойота”-кабриолет – вид такой, будто только что с автомобильной свалки.

Она поспешила к двери. Тонкий как былинка паренек с козлиной бородкой и тщательно постриженными, словно татуированными, бакенбардами. Полная противоположность своему дяде.

Он улыбнулся до того обаятельной улыбкой, что Гейл тут же растаяла. Вот за такого паренька она выдала бы дочь без малейших раздумий. Он тут же осыпал ее комплиментами – ах, какой у вас уютный дом, ах, какой роскошный сад, – причем ни одна похвала не выглядела натужной, они лились как из рога изобилия.

Гейл сварила кофе и поставила блюдо с черничными маффинами. Все трое в кухне пили кофе и разговаривали – вернее, Сид брал интервью: задавал вопросы, а они отвечали. Впрочем, отвечала главным образом Гейл, а Роберт сидел за кухонным столом и время от времени вставлял довольно уклончивые фразы – уклончивые, но вежливые и адекватные, хотя видно было, что вся эта беседа ему в тягость. Гейл распирало от гордости – еще месяц назад о таком и мечтать было нельзя.

Она завернула оставшиеся три маффина и вручила Сиду.

– Нет-нет, спасибо! – Он с притворным ужасом похлопал себя по отсутствующему животу. – И так уже наел на пару лишних тренировок.

Либо кокетство, либо чрезмерная фиксация на собственном весе – парень и так худой как велосипед, ни о каком животе и речи нет. Как можно быть таким тощим? Может быть, щитовидка?

Гейл сняла куртку с крючка:

– Я вас провожу до машины. Мне тоже пора пройтись.

– Само собой, само собой…

Они спустились в сад и пошли по выложенной каменной плиткой дорожке.

– Какой у вас замечательный летний дом, – как минимум в пятый раз повторил Сид. – И вы наверняка знаете какой-то секрет, иначе как бы вам удалось выбрать такое правильное время, чтобы приехать? Погода чудесная.

– Повезло, – улыбнулась Гейл.

– Это очень важно – перемена мест. Я устал говорить дяде Сайрусу: передай “Миссури” кому-нибудь еще, хотя бы на время. Ты же всю жизнь мечтаешь съездить в Европу! У тебя даже стены в ресторане обклеены европейскими городами – Париж, Рим, Стокгольм… А он отвечает: никакой дурак не покинет рай по доброй воле. Адам и Ева попробовали – и что из этого вышло?

– Типичный Сайрус, – засмеялась Гейл.

Сид сел в машину и пристегнул ремень.

– Дорогу найдете? Первый поворот налево – тупик.

– Спасибо. Конечно, найду.

– Желаю успеха. Сайрус говорил, что дела у вас идут хорошо.

– Стараюсь. – Он подвигал согнутыми в локтях руками и сделал несколько тяжелых вдохов, как бегун перед финишем. – Маффины изумительные.