– Ну что вы… не за что. Такая ерунда.

– Как только смонтирую что-то удобоваримое, обязательно позвоню.

Гейл проводила глазами “тойоту”, стряхнула задумчивость и пошла к океану. Теперь она может позволить себе долгие, радостные прогулки, не думая каждую секунду: а как там Роберт?

* * *

И вы помните даты?

Знаменательные – да, конечно.

Ну, положим, день свадьбы он не помнил никогда.

Это голос Гейл.

Смех.

Они сидели в кухне и слушали радио – репортаж Сида. Роберт не поднимал глаз, и Гейл не могла определить, доволен он или нет.

Сид:

Какие-то побочные эффекты?

Теперь отвечает Роберт, очень тихо:

Устаю… но с другой-то стороны, я ведь уже и не молод.

Он такой же, каким был всегда, вставляет Гейл, коротко и музыкально рассмеявшись. Мы и в самом деле не молоды, я тоже устаю.

Такой же, как всегда, – вы уверены?

К нему вернулась жизнь. Более того, к нам вернулась жизнь.

Последние слова прозвучали слишком уж высокопарно. Гейл поморщилась.

Интервью закончилось. После короткой паузы зазвучала музыка, какая-то сентиментальная поп-баллада. Гейл выключила радио. Наступила тишина, почему-то показавшаяся ей пугающей. Мимолетное чувство стыда – она никогда в жизни не говорила так выспренно.

– Кофе?

– С величайшим удовольствием.

Гейл включила старенькую капельную кофеварку. Прозрачный кофейник был мутный от накипи. Она много раз пыталась ее убрать, мыла и с содой, и с покупными таблетками, после чего серый осадок на стенках и особенно на дне уменьшался, но ненадолго. А выкинуть не решалась – кофе был замечательный. Хотя дело, конечно, не в кофейнике. Колодезная вода, солоноватый воздух – наверняка есть тысяча причин, почему кофе в деревне получается вкуснее. В городе у них эспрессо-машина, кофе всегда свежемолотый – тоже неплохо, но с дачным не сравнить.

Покосилась на Роберта. Он так и не сказал ни слова про интервью, а у нее осталось неприятное чувство – зачем она все время вылезала вперед? Даже перебивала Роберта, будто боялась, что он ляпнет что-то не то. Но что сделано, то сделано.

– Хочешь что-нибудь к кофе? У нас есть французские круассаны.

– Нет, спасибо. Хорошо и так.

“Французские круассаны”… Уж наверняка никакие не французские, скорее всего, уловка пекаря. Французы ни за что не стали бы упаковывать круассаны в пакеты с национальным флагом и Эйфелевой башней. Но про вкус ничего не скажешь – вполне французский. Не слишком сладкие, упруго похрустывающие на зубах.

Они с Робертом последний раз были во Франции довольно давно, хотя путешествовали часто. Прованс, Грас, Ницца – дальше в Италию. Ей запомнились ажурные мосты в горах Эстереля, бесконечные заросли дикой мимозы. Если и дальше так пойдет, надо обязательно повторить путешествие.

От одной этой мысли на глаза навернулись слезы. Она взглянула на Роберта. Сид сделал хорошее интервью, но пропустил главное – тревожащее до мурашек ощущение чуда. Старался, но не заострил внимания на главном – что же произошло с Робертом? А произошло вот что: Воскрешение Из Мертвых.

Она поставила поднос с кофе на стол.

– Нам надо бы купить динамик, поставить в кухне. Такой, знаешь, они называют его блютус. Подключил к телефону – и в кухне музыка.

– У нас же прекрасная стереосистема.

– Не в кухне, – напомнил Роберт.

– Не помню, чтобы мы хоть раз слушали музыку в кухне.

Роберт пожал плечами:

– Все же пошарю в интернете, посмотрю, что они предлагают.