Гейл улыбнулась. Он пропустил ее замечание мимо ушей – хороший признак, так было и до болезни, но важнее другое – вернулся интерес ко всяким новшествам. Они продолжали выписывать газеты, однако пару лет Роберт даже не заглядывал в них, несмотря на усвоенную с молодости привычку к газете за завтраком. А если выражал желание что-то купить, выбор казался более чем странным. Будет так продолжаться – захочет поменять машину или поехать на какую-нибудь ярмарку. Он всегда любил всякие эксцентричные затеи, и все его причуды выглядели милыми и забавными.

Роберт с удовольствием жевал круассан, хотя пару минут назад отказался.

– Вкусные, правда?

Он покачал головой:

– Суховаты. Бывают лучше.

Типичный Роберт. Не любит покупное, всегда предпочитал домашнюю выпечку. И если уж идти в ресторан, то в такой, где на заднем дворе огород, где повара сами дергают морковку с грядок. Единственное исключение – “Миссури”. И для нее, кстати, тоже.

Она вспомнила свои слова в этом интервью: он такой же, каким был всегда.

Теперь все знают, что он такой же, как всегда. Ну, положим, не все, а только те, кто слушал это интервью. Интересно, сколько их? Двадцать? Тридцать?

Какая разница? Вот они как ни в чем не бывало пьют утренний кофе, и Роберт как ни в чем не бывало ругает покупные круассаны, будто и не было этих жутких месяцев. Может, надо бы как-то отметить этот день? Чем-то торжественным? Сегодня же, не откладывая, заказать билеты в Европу, отметить победу жизни над смертью?

Это чересчур. Смерть победить нельзя, можно только получить отсрочку. Так почему бы не использовать эту отсрочку на полную катушку?

– Завтра поедем домой? – прервал ее размышления Роберт.

– Да… завтра же понедельник, как мы и решили. Правда, надо дождаться десяти, придет дизайнер по интерьеру. Надеюсь, много времени не займет. И сразу едем… – Она попыталась расшифровать задумчивость Роберта. – Или ты хотел бы поехать пораньше?

– Наоборот. Побыть бы еще. Здесь так хорошо, спокойно… Лишь бы погода не подвела.

– У меня в среду парикмахер. А у тебя же твой Ротари, помнишь?

– Тогда едем во вторник. Отлично.

Гейл весело кивнула и взяла еще один круассан, хотя обычно она себе это не позволяла.

– Значит, я успею обрезать шиповник.

– Уже? Так рано по весне?

– Шиповник обрезают, когда появляются первые почки на березах.

– Вот оно что… Всегда удивлялся – у кого ты научилась всем этим сельскохозяйственным премудростям?

– Опыт! – Гейл значительно подняла палец и повторила: – Опыт и только опыт!

Последние слова она произнесла уже у мойки. Перед этим включила радио.

Третья фаза эксперимента с лекарством от болезни Альцгеймера.

Она замерла и прислушалась.

Оказывается, есть связь между массовыми убийствами в IKEA и событиями в Халле. Оба убийцы входили в группу добровольцев по испытанию нового препарата против болезни Альцгеймера. Докопался некий журналист из “Вашингтон пост”.

Мокрые руки сами собой сжались в кулаки. Она уставилась на красный огонек на кофеварке, которую не успела выключить. Взгляд опять упал на набор кухонных ножей в деревянном держателе.

Гейл медленно покачала головой. Это не может быть правдой.

Дослушала репортаж, выключила радио и позвонила врачу в Бостон. Долго считала гудки – никто так и не взял трубку.

* * *

Дэвид прислонил айфон к стене и повертел туда-сюда головой. Невозможно привыкнуть – звонишь кому-то, а на дисплее твоя собственная физиономия.