Она взяла ноутбук в постель – вставать не хотелось. Ссылку ей прислал Дэвид. MSNBC опубликовал видео допроса, хотя это и противоречит правилам. И в Нью-Йорке, и в Бостоне все были в ярости.

Эрик Зельцер говорил медленно, тщательно артикулируя каждое слово, с еле заметным британским акцентом. Стеклянная стена за спиной – судя по всему, комната для свиданий в какой-то тюрьме. Противоречило существующим правилам не только видео, но и сам факт его публикации – видимо, подействовал недавно состоявшийся в Вашингтоне марш за свободу печати. За окончательную свободу, мысленно сформулировала Селия и поморщилась. Всему есть границы. Внезапно разрешили, хотя и с оговорками, интервью с задержанными. И MSNBC вовсе не первая студия, воспользовавшаяся такой возможностью.

– Гордон Кауфманн, Глорис Эпштейн… – Журналист читал фамилии медленно и раздельно, только что не по слогам. – Труди Мартин, Пол Руа.

С каждым новым именем Эрик Зельцер все выше поднимал подбородок.

И как прикажете понять, что с ним произошло? Невозможно влезть в чужую психику.

Он коротко рассказал о произошедшем, все время подчеркивая, что не помнит почти никаких деталей.

– Мы играли в карты. Пол Руа и я. Он был мне должен, так что настроение у меня было скверное.

– Вы ведь слышали про Чарльза Уитмена?

– Конечно. Страшный убийца. – Он произнес эти слова с искренним отвращением, и брезгливое выражение лица состарило его лет на десять. Но что там старить, ему и так восемьдесят шесть. Бледные губы, старческая пигментация, большая расчесанная бородавка на щеке.

Кто же не слышал про Чарли Уитмена? Считается первым американским серийным убийцей. В 1966 году забрался на башню в Техасском университете и открыл стрельбу по прохожим, перед этим зарезав жену и мать. Селия в студенческие годы навещала приятельницу в Остине, и та сводила ее в университетский мемориальный сад с прудом, в котором плавали черепахи.

Мир был потрясен. Спустя пятьдесят с лишним лет массовые убийства стали привычными.

– Вы, конечно, знаете, что ваш адвокат…

– Он уверен, что я спятил.

– А вы сами как считаете?

– Откуда мне знать? Я не врач.

Селия не отрывала глаз от дисплея. Кто это? Психопат от рождения, начисто лишенный эмпатии? Или так кажется только теперь, когда знаешь, что он совершил? Тридцать четыре года проработал в отделении Bank of America в Бостоне. Адвокат утверждает, что новый препарат повлиял на его мозг, – с этим не поспоришь. Повлиял, конечно. Вопрос не в этом. Вопрос – как? Главным козырем защиты стало вот что: можно ли утверждать, что в момент убийства Эрик Зельцер находился в здравом уме и твердой памяти? Из дела Уитмена адвокат извлек важный пункт: на вскрытии техасского убийцы в мозге обнаружили опухоль величиной с грецкий орех. Этот узел давил на миндалевидное тело, что и могло обусловить вспышку агрессии. И продолжил: лекарство от альцгеймера, которое испытывали на Зельцере, могло подействовать аналогичным образом – человек делается сам на себя не похожим.

Самоуверенный адвокат, кстати, мог бы смело подписаться под последней фразой Зельцера, поскольку он тоже никакой не врач. Но телевизионщики не стали заострять на этом внимание.

Детей у Зельцера не было. Жена умерла. В отзывах персонала дома престарелых преобладает слово “сердечный”. Очень сердечный дедушка. С тех пор как к нему стала возвращаться память и способность к ориентации, много времени проводил в беседах с другими жильцами, по утрам совершал долгие, оздоровительные, как он сам их называл, прогулки.

– Все в один голос утверждают, что убитые были вашими друзьями.