Госпоже Магде очень благодарен за ее ласку.

С глубоким уважением Иштван Краснай.

Будапешт 20 октября 1949».

— Ужасно! — прошептала девушка. — Это ужасно.

Она положила письмо на стол и подошла к окну. Отклонила занавеску, прижалась лицом к холодному стеклу и посмотрела в темноту. Ветер швырял дождевые капли в окно.

«Я часто думаю о ней и очень, очень полюбил ее…» — эхом отзывались в ее сердце слова.

На глазах выступили слезы. Девушка затряслась в беззвучных рыданиях.

— Ой Иштван, несчастный парень… я тоже… очень люблю тебя…

* * *

Ева поехала домой на такси. У нее было такое вы чувство, что за ней следят, но как она ни смотрела вокруг, никого не замечала. Дождь хлестал с такой силой, будто кто-то лил воду из бочки. Девушка была крайне обессилена. Жизнь казалась ей бесцельной и беспросветной. Опасность провала подстерегала на каждом шагу, и Ева знала, что однажды всему будет конец. Знала, что расплата приближается, и противодействовать не могла. Не было никакой возможности вырваться из сетей Фредди. В минуты отчаяния часто приходило в голову, что лучше было бы пойти в полицию, рассказать все, принять наказание. Но потом вспоминался жених, жестокий взгляд Фредди, его постоянные скрытые угрозы, и девушка отгоняла эти мысли.

Ева чувствовала себя очень одинокой, грязной, ненавидела себя.

Девушка выключила свет и осторожно глянула через щели в жалюзи. Скверик и аллея были безлюдны, только холодный ветер гулял среди деревьев и кустов и дождь без устали хлестал блестящее от света уличных ламп зеркало луж. Опустив жалюзи, она зажгла небольшую люстру в углу комнаты. «Хорошо бы поспать», — подумала Ева. Пошла в ванную и зажгла газ, чтобы нагреть воду для купания. Затем разделась, повесила платье в шкаф, приготовила халат.

Она стояла голая перед зеркалом. По губам пробежала печальная улыбка. Стройная, хорошо сложенная фигура, полные, упругие груди, красивые, как отточенные ноги, — все ее существо, на первый взгляд, свидетельствовало о молодости и здоровье. Но она знала, что это лишь видимость, что внутри начался распад, нервная система подорвана, что наркотики, которые она принимала уже несколько лет, давно начали свою разрушительную работу. Этот процесс разрушения можно было бы еще остановить, если бы напрячь всю волю, принять непоколебимое решение… но у нее уже нет силы воли, она… обречена.

После ванны Ева хорошо вытерлась, расчесала блестяще, светлые волосы, накинула на себя халат и, сев в кресло у настольной лампы, принялась читать. Ее веки невольно сомкнулись, и девушка уснула.

Она спала всего несколько минут. Проснулась от того, что книга выпала из рук. Потом услышала стук в дверь. Глаза у нее расширились от страха.

— Боже мой, — зашептала Ева и подошла к тройному шкафу. Открыла дверцу, сдвинула в сторону одежду. Несколько секунд шарила в шкафу рукой. Потом что-то тихо щелкнуло, послышался звук, подобный тому, как начинают вертеться хорошо смазанные подшипники. Задняя стенка шкафа отодвинулась, и в темном проеме появилась высокая, стройная фигура Фредди.

— Закрой, — распорядился он тихо. Девушка выполнила приказ.

Фредди снял шляпу, пальто и сел в кресло.

— Дай-ка выпить. А это спрячь. — Фредди вынул из кармана маленький пакетик и швырнул его Еве. Ее лицо внезапно изменилось. В глазах засияла радость, собачья преданность и покорная благодарность.

— О Фредди! — Ева подошла к нему и погладила его крепкую руку. — Спасибо, — бормотала она, вскочила, заметалась по комнате, быстро достала напиток и две рюмки.