И Наталья Кирилловна, Державшая сынишку за руку, подтолкнула его в сторону подьячего. «Праведник» Никита, залившись слезами, пал на колени перед царицей.

   — Не достоин я, матушка-государыня, принять такое сокровище.

   — Достоин, Никита, достоин. Раз тебя от государя прислали, значит, достоин.

А мальчик, с удивлением глядя на плачущего мужика, спросил:

   — А в коней будем играть?

   — Во что? — не понял Никита.

   — В коней, говорю, будем играть?

   — Будем, государь мой, обязательно будем, — отвечал с готовностью Никита, ещё не представляя, что это за игра такая «в коней».

   — Ну вот, с завтрева и начнём учёбу, — сказала царица. — Что у нас завтра?

   — Двенадцатое марта, матушка, — подсказал Соковнин.

   — Вот с двенадцатого марта и начнёт мой сынок грамоту преодолевать. Приходи завтра после заутрени, Никита.

   — А почему не сейчас? — спросил в нетерпении царевич. — Давай сейчас.

   — Потерпи, Петенька. Царь и патриарх должны благословить тебя на труд сей. Потерпи, сынок, до завтрева.

Домой подьячий Никита Зотов летел как на крыльях. Ворвавшись в избу, закричал:

   — Батя, угадай, какое счастье мне выпало?

   — Руль нашёл.

   — Да нет, что ты, совсем другое.

   — Выходит, в дьяки тебя произвели.

   — Да нет же. Нет. Вовек не угадаете.

   — Ну говори же, что стряслось, не боярином же стал?

   — Что там боярином, — расхрабрился дома Никита. — Меня произвели в учителя к царевичу.

   — Ба-а, — разинул рот старый Моисей Зотов. — Это к какому же?

   — К Петру. К Петру Алексеевичу.

   — Мать! — закричал Моисей. — Давай тащи на стол хмельного чего. Никишка-то наш в какую высь взлетел. А ты не врёшь, часом, сынок?

   — Да святой истинный крест, — перекрестился Никита. — Да рази такое выдумаешь. Такое и во сне не всякому приснится.

Хозяйка быстро собрала на стол постную закуску: капусту, грибки, поставила и бутылку с водкой. Разлили в кружки глиняные. Выпили за «счастье, свалившееся» на голову сыну.

   — За что ж тебя произвели-то? А, Никита? — допытывался старый Моисей.

   — За хороший почерк, отец. Как увидел моё письмо боярин, так и обомлел. Тебе, грит, токмо царей учить. Да.

   — Вот видишь, когда я тебя письму учил, не напрасно, значит, за уши таскивал. А?

   — Не напрасно, батя, не напрасно. Спаси Бог тебя за науку. Давай выпьем за тебя.

Выпили «за науку отцову», потом за будущего ученика Никиты, царевича Петра Алексеевича. Хотели и за царицу выпить, но мать забрала бутылку со стола и сказала:

   — Довольно. А то завтрева вылетишь из учителей-то. Поди, пьяниц царица не жалует.

   — Эт верно, — подтвердил Никита, вспомнив, как он уверял царя в своей трезвости. — Пьяниц там вон со двора.

Когда уже спать укладывались, Никита спросил отца:

   — Батя, а что это за игра такая «в коней»?

   — В каких коней?

   — Да царевич спросил меня, будем ли в коней играть?

   — А-а, — усмехнулся Моисей.