— Когда вся Европа объята пламенем войны, пан Щука, вам не удастся отсидеться на полатях. Рано или поздно и полати загорятся. Скажите, что вас удерживает?

— Польшу можно побудить к войне, ваше величество, если б вы пообещали ей что-либо посущественнее.

— Ого! — вскинул брови царь. — Вам мало Лифляндии?

— По последнему договору с Россией Польша лишилась Киева. Если б ваше величество уступили хотя бы Киев с округом…

— Но это невозможно, пан Щука.

— Почему?

— Хотя бы потому, что население само не захочет переходить под владычество Польши. Или вы забыли, какую резню полякам устроили черные люди когда-то?

— Ну, то были происки Москвы.

— Нет, пан Щука, то паны сами накликали на себя беду своей спесью и презрением к украинцам.

— Ну, возвратите нам хотя бы заднепровские городки Стайки, Триполье, Чигирин.

— Без совета с думой и гетманом я ничего вам воротить не могу, пан Щука. Ничего.

— Тогда будет невозможно побудить Речь Посполитую к этой войне.

— Ну что ж, будем ждать, когда жареный петух клюнет вас в задницу.

Меншиков заржал над шуткой царя, а когда сказанное перевели Августу, он тоже расхохотался. Подскарбий Щука обиделся. Но Петр налил ему полную чарку вина и молвил миролюбиво:

— Не обижайся, пан Антон, это у нас такая пословица. Выпей лучше.

— Плохая пословица, — проворчал Щука.

— Что делать? Чем богаты.

С Августом Петру было легче разговаривать, этот на русские земли не покушался, согласен был на Лифляндию, но зато умело попрошайничал:

— Питер, дай мне двадцать тысяч твоих солдат — и я завтра же возьму Ригу.

— Ты ее уже один раз брал. Золотом, — смеялся Петр.

Король не обижался, смеялся вместе с царем.

— Ну, то не в счет, Питер. Теперь пора показать Карлу XII нашу силу. У меня отличный главнокомандующий, генерал-фельдмаршал Штейнау.

— Что ж ты тогда подсунул мне фона Круи, а не дал Штейнау?

— А я бы с кем остался, Питер? Афона Круи мне император рекомендовал. Если б я знал, разве б я подсунул его тебе?

— Этот твой фон бежал в плен, так ведь еще и оттуда требует с меня обусловленного договором содержания. А? Каков?

— Нахал, — засмеялся Август. — Ну, как насчет солдат, Питер?

— Хорошо, Август, я дам тебе корпус генерала Репнина. С ним отряжу двадцать тысяч пехоты в полное твое распоряжение. Более того, брат Август, я выделю деньги на провиантские склады. А в Витебске ты можешь получить десять тысяч фунтов пороху. Мало?

— Спасибо, Питер, — молвил король, прикладываясь к бокалу с вином, но, выпив его, сказал: — Хорошо, если б ты выделил деньги и на содержание русского корпуса.

— Ах ты, бестия! — засмеялся царь и, перегнувшись через стол, сгреб короля за затылок, потрепал дружески. — Договорились, в течение трех лет выплачиваю на это по сто тысяч.

Но Август, видя заинтересованность в нем царя, совсем обнаглел:

— Питер, душа моя, кинь тысяч двадцать немедленно.

— Зачем?

— Для подкупа польских сенаторов, к ним без подарков не подступишься.

— Знаю я это. Черт с тобой, договорились.

— Но только эту сумму включи в секретную статью. Ладно?

— Ладно. Только ж уговор, брат Август, ты всеми силами отвлекаешь Карла на себя, чтоб я смог заняться Ижорской землей и Карельской.

— Постараюсь, но Лифляндия и Эстляндия достаются мне.