Когда Шереметев и Боур ушли, Петр сказал Меншикову:

— Ну вот, хоть и малая, но утеха. Король бесчестно пленил моих офицеров, а ко мне его офицер сам пришел. Это о чем говорит, Данилыч?

— О чем?

— Не сообразишь? О том, что правда все же на нашей стороне.

Ночью, потушив свечи, Петр долго ворочался под тулупом, потом окликнул Меншикова, лежавшего на полу:

— Данилыч?

— Я слушаю, мин херц.

— Где же нам теперь главнокомандующего брать?

— Надо из своих назначать, Петр Алексеевич.

— Кого? Из этой троицы, что ли?

— Что делать, мин херц! Сам знаешь, на безрыбье-то и рак рыба.

— Ну и какого же «рака» ты предлагаешь?

— А хотя бы Бориса Петровича.

— Но он же дела своего не исправил.

— А кто исправил, мин херц? Те, кто в плен угодил? Шереметев хоть худо-бедно вывел полки из этой «каши». И потом, на Днепре он хорошо воевал крепости крымские.

— Да, задача… — вздохнул Петр.

— Может, фона Круи сызнова позвать? — пошутил Меншиков.

— Не поминай мне этого засранца.

На следующий день, призвав к себе уцелевших старших офицеров, царь сказал:

— Ну что, Аникита Иванович, собирай уцелевших, разбежавшихся, ставь на довольствие, под ружье. Учи делу ратному.

— Слушаюсь, государь.

— А ты, Борис Петрович, готовься опять идти за рубеж, будешь вести малую войну. Не мытьем, так катаньем неприятеля донимать будем. Ливонию оголодить надо, отсюда королевство кормится.

— Так что, государь, опять с пятью тыщами?

— Нет, нет. Придам тебе драгун, и как только станут реки, пойдешь вдаль.

— Но корма ж конские, Петр Алексеевич! Не снегом же коней кормить.

— Корма у неприятеля брать станешь, на то и идешь шведа оголаживать. Ну а князю Михаилу Михайловичу надо гвардией заняться. Преображенский, Семеновский и Лефортовский полки пополнить, привести в надлежащий вид. Нарвская конфузия должна нам послужить хорошим уроком, братцы. Как у нас говорится, первый блин комом. Но чтоб больше таких блинов не печь.

Глава третья

МАЛАЯ ВОЙНА

После конфузии под Нарвой царь приказал укреплять Псков, Печорский монастырь и Новгород, резонно полагая, что Карл XII вступит в пределы России.

Однако юный король решил иначе: считая, что русской армии больше не существует, он обратил свое внимание на саксонское войско Августа II.

— Разбив короля, я обеспечу себе тыл, — рассуждал Карл XII. — Тогда можно прийти и добить царя.

Худую службу сослужили восемнадцатилетнему королю две победы подряд — над Данией и Россией. Он уверовал в свою непобедимость, эти победы вскружили ему голову: он — новый Александр Македонский — твердо решил посвятить всю свою жизнь войнам, только войнам. И, разумеется, победоносным. Нет, не зря у русских молвится: «Молодо-зелено». Подогрели тщеславие юного короля европейские газеты, объявив его чуть ли не гением войны.

Под Нарвой он задержался недолго. Усилил крепостную артиллерию, передав Нарве часть пушек, отбитых у русских, отправил пленных в Стокгольм. Наградил за известные услуги герцога фон Круи, выдав ему премию в полторы тысячи талеров и повелев кормить с королевского стола.

Вызвав к себе подполковника Шлиппенбаха, по возрасту годившегося ему в отцы, если не в деды, Карл сказал ему:

— Дорогой Густав, я поручаю твоим заботам Ливонию.

— Благодарю вас, ваше величество, — отвечал седой полковник.